Катакомбы - Раймонд Цербский

Там солнце не красит в алый рассвет

Там вечная дымка, там золота нет.

Там мрачная тень лишь стоит над землей

И больше ничто не тревожит покой.

Там мертвые спят не одну сотню лет.

И будто бы времени вовсе там нет

И ждет лишь уныние и тлен вековой

Любого, кто ступит туда хоть ногой.»

Лансель перестал перебирать струны и оглядел инквизиторов, а некоторые из посетителей тоже замерли, слушая песню.

— Это же не конец. — проговорил Дон.

— Верно, но дальше там про Римана, нет желания петь, давайте я что-то более подходящее сыграю? У нас же отдых, а не поучительный урок истории.

— Я только за. — задорно ответил Борс.

Лансель снова что-то подкрутил и начал наигрывать словно подбирая мелодию, и наконец найдя нужный мажорный лад он начал, скорее зачитывая стих в веселой манере, чем напевая.

Песенка была на манер простых кабацких историй, про пьянчужку и попытавшегося его обмануть проезжего парня, который плохо кончил, инквизиторы слушали песню с улыбкой, не мало подобных «сюжетов» воспевалось в трактирных песнях, и обязательно нечто подобное должно было быть в репертуаре любого уважающего себя барда.

Вечер был в самом разгаре, и после исполнения даже некоторые из местных разразились аплодисментами, и заказали «барду» выпивки, однако, когда колокол вскоре должен был пробить десять инквизиторы покинули таверну разойдясь по своим местам.

Джеймс, в этот раз оказался среди тех, кто должен были ночевать в доме. Но поспать блаженно всю ночь, снова не вышло, ибо пришла очередь дежурить. Проснувшись после полуночи, парень поднялся и надев форму вышел из комнаты сменив на посту Ланселя. Марк дежурил на первых этажах, а Джеймс на двух последних. В доме царила полная тишина, и почти единственным звуком был скрип пола под шагами, и изредка такие же шаги он слышал снизу. Тишина и покой. Однако после дня и страха что он ощутил на кладбище на душе было неспокойно, да и город начинал казаться странным, на уровне ощущений. Подойдя к окну Джеймс отодвинул штору и начал смотреть на пустую улицу. В такой час естественно никого не было, лишь свет пары фонарей развеивал мрак. Небо заволокли тучи, и не было видно не одной звезды. Джеймс опустил взгляд обратно на улицу, но скользнув им по дому напротив и замер. В еле освещаемом, светом с улицы, окне виднелся женский силуэт. Она просто стояла неподвижно, и когда глаза инквизитора привыкли к темноте он разглядел её, и то что она, не отводя взгляда смотрела на него. По коже пробежали мурашки и быстро отойдя Джеймс задернул штору. Говорить о подобном — поднять себя на смех, а потому он просто продолжил обход.

Больше за дежурство не произошло ничего странного, а когда Джеймс выглянул в окно повторно женщина в доме напротив уже пропала.

Из-за странных мыслей Джеймс проснулся не выспавшимся. Сегодня Капитан решил сам разведать заинтересовавшие его места. И шесть человек, во главе с ним двинулись к кладбищу, пока остальные, как вчера, продолжили прочесывать город.

Вчерашние стражники на этот раз спокойно расступились перед отрядом инквизиции. Капитан, лишь войдя на кладбище подал знак остановиться. После чего начал что-то разглядывать. Продвижение возобновилось через минуту. Инквизиторы шли там, где Джеймс с Густавом уже были вчера, и вот впереди показался склеп, у Джеймса пробежал холодок по спине.

— Нам сюда — проговорил Капитан себе под нос. Он не спрашивал, а утверждал, хотя Джеймс и не указывал на этот напугавший его склеп, однако в целом Капитан казалось был погружен в свои мысли.

Отряд окружил вход в склеп. Сама постройка шла прямо метров на десять, после чего упиралось в склон холма, примерно на месте где снаружи упиралось само здание, внутри виднелась каменная дверь, вся покрытая рунами и письменами на непонятных Джеймсу языках. Капитан вошел в проход первым, следом за ним по очереди начали заходить и остальные. Проход был узок, так что два человека идущих рядом с трудом могли там поместиться. В нишах на стенах стояли статую, взгляд каждой из них казалось следил за проходящими. Джеймс подошел к двери сразу за Капитаном, который с интересом разглядывал руны, хоть была темнота, и сам Джеймс видел их с большим трудом, Капитана это кажется не смущало ни капли. Но вот кто-то из стоящих сзади зажгли факел, и передали вперед, Джеймс приняв факел посветил на дверь. Капитан дернулся от света, а его зрачки сузились.

— Джеймс, убери огонь, потом рассмотришь. — немного нервно проговорил он. — а пока, не отвлекай меня. После он повысил голос так чтобы слышали все. — ждите снаружи!

— Я останусь если вы не против. — осторожно проговорил Джеймс

— Хорошо. — ответил Эрнест, больше не отвлекаясь от изучения двери. Время шло, Джеймс убедился, что почти все руны, он не то что просто не знает, а впервые видит. Наконец Капитан выпрямился и сняв с правой руки кожаную перчатку приложил ладонь к двери.

— Редоус, кин де крам, вуль то пор. — произнес он, чеканя каждое слово.

После чего на двери по очереди загорелось семь рун. Послышался скрежет, и каменная плита загораживающая вход начала открываться. Джеймс сразу заглянул внутрь, дальше шел коридор, переходящий в обширный зал, и от зала по коридору разливался свет от свечей.

— За мной! — проговорил Эрнест, надевая перчатку обратно на руку. — Джеймс, вопросы потом. — произнес он, делая первый шаг, и отвечая на незаданный вопрос парня.

Инквизиторы от входа зашли в проход и следом за капитаном медленно ввалились в зал, посередине помещения стоял алтарь, по его размерам можно было с уверенностью сказать для каких жертв он подходил: на нем спокойно мог улечься взрослый человек. Вся комната была выполнена в довольно аскетичном стиле. На стенах были высечены барельефы, и в углах стояло четыре каменные статуи. За залом был проход, слева от которого была деревянная дверь. У правой стены, у одного из барельефов, на коленях стоял мужчина. Но заметив инквизиторов он поднялся с пола. Из одежды на нем был старый льняной балахон, грязный и с заплатками, а на шее и на поясе висели украшения из костей. Впалые щеки, лысая голова и обнажавшиеся при улыбке гнилые зубы вызывали при его виде скорее отвращение, нежели страх или уважение, которое должен вызывать священник. Так выглядел тот, кого в городе называли Жрецом.

— Вам не положено здесь находиться. — проговорил он низким хриплым голосом.

— Если придем к взаимопониманию, то разойдемся как в море корабли. — спокойно ответил капитан, оглядывая как помещение, так и