Стать сильнее - Лёха

class="p1">— Немного, — признался я. — Этому невозможно противиться. И я все еще продолжаю сомневаться в твоих умственных способностях, несмотря на то, что ты умница.

— Я вас не понимаю, — Алёна закрыла лицо руками, и слегка сгорбилась.

— Алёна Игоревна, ты могла просто сообщить обо всех непонятных и вызывающих подозрение моментах своему дяде. Почему ты не поступила так просто и логично? Зачем все эти политесы, особенно, когда стало понятно, что они не работают?

— Дядя Назар и так много для нас сделал. Я не хотела его беспокоить лишний раз, и потом, как бы он мог помочь?

— Ты дура? — уже не стесняясь в выражениях спросил я. — Назар Борисович наш дворецкий. Он постоянно находится с нами в одном доме. Неужели ты думаешь, что он не нашел бы способ добиться того, чтобы Виталий Павлович, или я, прочитали хотя бы подобную записку?

— Я не подумала, — тихо ответила она. — Выходит, это действительно я во всем виновата?

— Прекращай себя жалеть, — грубо прервал я её. — Мне нужно с кем-то работать, и, видят боги, я не собираюсь оставлять здесь истеричных особ.

— Я вовсе не истеричная особа, просто как-то всё навалилось, — Алёна, повертела в руке очки, а потом решительно их надела. — Что я должна делать?

— Ну вот теперь совсем другое дело, — я кивнул и поднялся со стула. — Вычисти отдел. Оставь оптимальное число служащих, в чьей преданности можно не сомневаться и наведи порядок в финансах. К концу месяца мне нужны точные данные, что эти твари уперли. Справишься?

— Справлюсь, — она кивнула, снова выпрямив спину.

— Да, этот кабинет — твой. Когда уволенные личности заберут вещи, можешь начать его обустраивать. — И я направился к выходу, одновременно настраивая передатчик. — Звягинцев. — В ухе сначала раздался приглушенный шум, а затем я услышал вполне ясно голос Звягинцева.

— Да, Константин Витальевич, я вас слушаю.

— У вас, Андрей Юрьевич, такие господа служат: Зацепин и Ковалев. Что вы можете о них сказать?

— Эти господа задержаны еще вчера и находятся в камере, пока идет расследование, — сухо отрапортовал Звягинцев.

— Это хорошо, — я вошел в приемную, где Татьяна уже вовсю суетилась, обустраивая свое временное рабочее место. Кивнув ей, я прошел в кабинет. — Будь так добр, притащи их в мой кабинет. Это бывший кабинет Борзова, если что.

Вынув передатчик из уха, я его деактивировал. Шарик потух, хотя до деактивации светился нежным жемчужным светом.

— Хорошая вещь, надо себе этих передатчиков где-то приобрести. Такое всегда может пригодиться. — Сунув передатчик в карман, я осмотрелся. Если я хочу здесь часто находиться, то обстановку кабинета надо менять. Борзов, похоже, очень хотел жить и находиться в роскоши. Причем роскоши броской, а не сдержанной, как, например, у нас дома, или в доме Ушаковых. Вот зачем мне эти позолоченные подсвечники на шкафе с книгами? Зачем вообще нужны книги в рабочем кабинете? Если только...

Я подошел к шкафу поближе и потрогал подсвечник. Потянул его, подергал, повернул. При очередной попытке подсвечник повернулся и открылась потайная ниша, в которой я нашел бумаги со спецификацией на некоторые пошедшие в производство изделия, такие как стационарные телепорты, а также несколько матриц с внедренными в них заклинаниями, чтобы можно было применять в процессе производства, не отвлекаясь на то, чтобы постоянно приглашать магов клана.

Я резким движением вернул подсвечник на место, и грязно выругался. Этот козел не только деньги воровал, это еще как-то можно было понять. Он воровал наши секреты. И я даже не представляю, кому предназначались все эти сложенные аккуратной стопкой бумаги и самое главное — матрицы.

— Константин Витальевич, к вам Звягинцев с двумя подчиненными, — доложила заглянувшая в кабинет Татьяна. Девчонка быстро освоилась и, похоже, ей эта работа нравилась куда больше, чем сидеть в финотделе и бумажки перекладывать.

— Пусть заходят, — я прислонился спиной к шкафу и слоил руки на груди.

Сначала в кабинет вошли, точнее, влетели два невысоких коренастых мужика, следом за которыми вошел Звягинцев. Мужики были не бриты, в мятой одежде, но особо пострадавшими не выглядели.

— Как идет расследование? — спросил я начальника охраны, не взглянув дважды на мужиков, руки которых были скованны наручниками.

— Не так чтобы хорошо. Те ничего про охранников, замешанных в укрывательстве, не знают, с ними общался только Борзов. А эти молчат. Я уже хотел просить разрешение на допрос с пристрастием, — услышав, что сказал Звягинцев, мужики вздрогнули, но лишь сильнее сжали зубы.

— Ух ты, упрямые. Или идейные? — теперь я осматривал каждого из них с ног до головы. — А ведь такое поведение наталкивает на мысль, что наниматель или даже шеф этих двух молодцев вовсе не покойный Борзов. Поэтому-то они из себя героев и строят. Боятся они этого нанимателя, причем гораздо больше, чем тебя, Андрей Юрьевич. Так кто же это может быть, такой ужасный? Не поделитесь с нами? Может, мы тоже ужаснемся. Вчетвером-то бояться куда веселее, чем вдвоем.

— Ты бы лучше не пытался его имя узнать, ублюдок, — выплюнул один из них. Мне было плевать, кто из них кто, поэтому я даже не просил у Звягинцева как-то их обозначить.

— То, что я ублюдок, знает, пожалуй, половина Российской империи, если не больше, — лениво протянул я. Звягинцев в это время стоял возле двери и смотрел в одну точку. Еще один захотел себя пожалеть. Задолбали! Работать надо, а не самобичеванию предаваться! Я внезапно разозлился и добавил почти весело. — Вот только мало кто знает, насколько я могу быть ублюдком. Вам сейчас вовсе не вашего далекого нанимателя надо бояться, — и я широко улыбнулся.

— А ты нас не пугай, пуганные, — добавил второй и бросил быстрый взгляд на большое окно. Его взгляд заметили все. И когда они рванули к окну, отреагировать тоже все успели, вот только я был быстрее.

Прямо из драгоценного паркета выметнулись длинные гибкие ветви и оплели ноги решивших уйти от проблем бывших охранников. Водные удавки затянулись на шеях, а пространство свернулось в кокон, окруживший нас троих. Только в отличие от первого раза, сейчас я делал это намеренно. Ну а теперь можно и дыхание жнеца выпустить. Это не смертельные чары из арсенала некроманта, но нагоняющие такой ужас, что некоторые из тех, на кого воздействовали