Темный охотник #10 - Андрей Розальев

Как ребёнок, который смотрит на небо и говорит, что хочет однажды полететь к звёздам.

И самое главное — голая земля вокруг него зазеленела прорастающей травой. Как круг жизни, этот зелёный оазис начал расширяться, расходящимися волнами отвоёвывая себе всё больше места под солнцем.

— Я уверена, Древо вырастет, — тихо сказала Лиана, поглаживая молодые листочки. — И оно уже само возродит вокруг себя Лес. Пройдёт сотня лет — и здесь будет нетронутая природа. Если, конечно, Скульптор не вернётся.

— Хером по лбу ему, — мрачно пообещал я. — Летим к остальным. Охотник дело сделал, Охотник может уходить.

ㅤ

Когда мы с Лианой вернулись на Мальфире, площадь было не узнать. Вместо напряжённой тишины после боя меня встретил гул голосов, смех и аппетитный запах горячей еды. Привал шёл полным ходом. Привал подходил к концу. Бойцы выглядели немного отдохнувшими — по крайней мере, не вызывали желания вызвать скорую.

Похоже, без меня разобрались. И правильно. Не маленькие.

Я спрыгнул с шеи дракона и пошёл в сторону импровизированного лагеря. Бойцы сидели небольшими группами прямо на мостовой, и с азартом что-то готовили. Зрелище было сюрреалистичным: сильнейшие воины империи в ультрасовременных доспехах, посреди руин мёртвого мира, с энтузиазмом колдуют над своими тарелками, как туристы в походе.

Увидев меня, Аня и Ариэль тут же подскочили и бросились навстречу.

— Ну что, командир, проголодался? — Аня сунула мне в руки фляжку и брикет пайка. — А то мы тут уже всё самое вкусное съедим!

— Мы тебе оставили, — добавила Ариэль, забирая у меня шлем. — С грибами.

Я огляделся, с интересом наблюдая за процессом. Технология Черновых пошла в народ. Каждый боец-маг превратился в персональную микроволновку.

Механизм был изящно прост. С характерным магнитным щелчком от фляжки отстёгивалась крышка-тарелка — полированный изнутри и покрытый толстым слоем мягкого пластика снаружи. Кидаешь в эту тарелку пару твёрдых, как камень, долек дегидрированного брикета, заливал водой из той же фляжки — которая, кстати, могла очистить хоть болотную жижу. А затем просто пускаешься в тарелку собственную магию. И неважно какую — встроенный артефакт любое магическое воздействие превратит в нагрев содержимого. Пара минут — и вода закипает, пар поднимается спиральками, а твёрдые дольки брикета на глазах превращаются в ароматную кашу. С мясом. Или вот как у меня — гречка с грибами, луком и овощами.

Ложка, разумеется, прилагалась.

По лагерю шёл стихийный обмен и весёлый торг.

— Эй, у кого курица с карри? — махала брикетом одна из инферн. — Меняю на гуляш с паприкой!

— Два мясных на один рыбный! — доносилось из группы «Заслона». — Последний остался!

— Да кому нужна твоя треска! — смеясь, откликнулся кто-то. — У меня оленина есть, честный обмен!

Голицын с видом ресторанного критика сидел на обломке колонны и с серьёзным видом дегустировал паёк.

Да, не ресторанная еда, конечно, но сытно, горячо и на удивление вкусно. Натуральный вкус, без химии. Дед и его команда знали своё дело.

— Ну как? — поинтересовалась Аня.

— Жить можно, — проворчал я для вида, зачерпывая ещё ложку. — Даже добавки хочется.

Таймер тикает, напомнил я себе. Но часа полтора в запасе есть. Успеем и поесть, и вернуться. После такого дня и такой битвы мы заслужили эту короткую передышку.

— А где Лекса? — спросил я, не увидев полубогиню.

— В рубке осталась, — пояснила Аня. — Говорит, ей нужно время, чтобы… как она выразилась… «переварить всю эту благодарность».

— Неудивительно, — кивнул я. — Минимум миллион освобождённых душ — это серьёзная нагрузка.

Смех бойцов, звон ложек о металлические тарелки, тихое шипение разогреваемой пищи — всё это создавало удивительно уютную атмосферу. Как будто мы не в мёртвом мире, а просто в походе.

Именно в этот момент, на фоне всеобщего оживления, я бросил взгляд на Могрима.

Он сидел чуть в стороне, на обломке стены. Перед ним стояла нетронутая порция дымящейся каши. Он не ел. Он просто сидел, положив свою огромную секиру на колени, и смотрел на руины своего города невидящим взглядом.

Всеобщее веселье резко смолкло в моём восприятии. Я видел только его — одинокую, окаменевшую от горя фигуру.

Чёрт. Ему сейчас вообще не до еды.

ㅤ

Встав, я подошёл к Могриму. Его плечи подрагивали. Сначала я подумал, что он плачет. Но, подойдя ближе, услышал тихий, сдавленный смех, от которого по спине пробежали мурашки.

Он скользил пальцем по рунам на рукояти своей секиры и бормотал себе под нос строки древнего пророчества.

— … Когда пепел развеет Последняя Битва… — прошептал он и поднял на меня безумный, смеющийся взгляд. — А знаешь, Охотник, что самое забавное? Вот она и была — Последняя Битва. И прах развеяла.

Он обвёл рукой поле, усеянное костяной крошкой.

— Я ведь потомок того самого Последнего Короля. Прямой. И, похоже, единственный, кто выжил, — его смех стал громче, истеричнее. — Пророчество исполнилось! Последний Король вернулся, чтобы развеять прах своего народа в Последней Битве! Иронично, не правда ли?

Подошедшие Голицын и девушки замерли, не решаясь прервать этот монолог на грани безумия. Могрим продолжал, рассказывая им всё — про день, ставший последним, про плен, про потерянную возлюбленную.

— Правда, какой из меня король, без короны-то! — расхохотался напоследок Могрим. — Тысячу лет назад она была утрачена вместе с мечом, так похожим на вот этот, — он кивнул на мифриловый меч императора. — Последний Король ушёл в шахту, и она исчезла вместе с целым куском мира.

Внутренний механизм щёлкнул. Потерянная Шахта. Гоблины. Корона. Вот оно — все кусочки пазла встали на свои места.

Я с усмешкой переглянулся с Ариэль.

— Ну, насчёт утерянной короны я бы поспорил, — сказал я и жестом фокусника достал из криптора ту самую гномью корону, которую мне преподнесли в своё время гномы.

Древний металл тускло блеснул в безжизненном свете этого мира. Корона была простой, без излишеств — широкий обруч с вырезанными рунами и единственным тёмным камнем на лбу. Но в ней чувствовалась сила веков, достоинство королевского рода и тяжесть ответственности.

Могрим замер, его смех оборвался на полуслове. Он узнал её мгновенно, безошибочно.

— Где ты её взял? — его голос был едва слышным шёпотом, полным смеси ужаса и благоговения.

— Ну, где взял — там уже нет, — отшутился я. — У гоблинов отобрал, им она всё равно без надобности.

Не дожидаясь его