Вечность не предел - Кейси Эшли Доуз

И тут я вижу вошедшего.

Знакомый безобразный монстр с клыками, крыльями и серой бугристой кожей:

– Ее кто-то увез. Похитил – звериное рычание, с трудом разбирающееся в слова – я хочу знать, какое отношение к этому имеешь ты!

На лице чешуйчатого проскальзывает вещее изумление:

– Никакого, Влад!

Гость медленно подходит и смотрит в разноцветные глаза, после чего удовлетворенно кивает:

– Ты не лжешь. Тогда кто? Он отсюда? Сможешь посмотреть?

– Да, я.. конечно.

Хозяин комнаты тут же метнулся к странному аппарату и принялся в нем что-то ни то настраивать, ни то смотреть. Иногда он отрывается и украдкой, несмело глядит на своего гостя, застывшего у стеллажей.

Наконец, ответ готов:

– Она в порядке. Пока.. Угроза только надвигается. Вокруг нее много энергии зависти и жадности. Но они человеческие. Не от Наших.

– А угроза?

– Не знаю. Пока слишком смутная.

Хозяин комнаты порывисто шагает к гостю:

– Влад, я помогу! Устрою самолет, мы полетим за ней..

– Не нужно. Самолет уже есть. Прощай, Ноэ.

Дверь громко захлопывается. Хозяин комнаты несколько минут сидит без движения, глядя на нее. Потом вскакивает, точно о чем-то вспомнив, и начинает торопливо собираться…»

..Локид с силой выдергивает свою ладонь из моей и поспешно шарахается в сторону, словно опасаясь, что я вновь постараюсь выкинуть что-то подобное.

Оказавшись на расстоянии четырех-пяти шагов от меня, он поднимает лицо и сверкает взглядом. На нем не красуется улыбки, а в голосе какое-то раздражение и.. что-то напоминающее досаду. Как у человека, который за чем-то не углядел:

– Ты влезла, куда нельзя! – цедит он, поспешно убирая камень.

– Ну конечно – фыркаю – это же наш человеческий соблазн, сам сказал. Чему удивляешься?

Его лицо вновь начинает дергаться, будто сбитая в настройках голограмма. Он пытается натянуть на губы улыбку, глаза остаются прежними, все начинает мигать..

И почему-то только сейчас я отдаю себе отчет, что по большому счету, это и есть голограмма. Не костюм.. а самая настоящая голограмма. Потому что тот, с чешуей на лице и разноцветными глазами, которого Влад назвал именем Ноэ, не имеет ничего общего с этой внешностью.. Даже отдаленно.

Костюм Влада тоже работа Локида.. но его сделанная внешность почти идентична той, каким он был в юности. А внешность Локида..

Словно вновь прочтя мои мысли (а быть может, он очень проницателен), Ноэ жестко усмехается:

– Говори, как есть.

– Не понимаю, о чем ты.

– О – фыркает – давай без спектаклей, малышка! Терпеть не могу это человеческое.. м-м – щелкает пальцами – как это называется.. а! Вежливость. Последнее прибежищем убогих, потерпевших неудачу во всем остальном4 . Ну, как тебе спектакль? Давай обсудим, поделись впечатлениями от пьесы! Должно быть, она была вдвойне приятней – сжимает зубы – учитывая что ты пролезла безбилетником!

От его такой резкой перемены настроения, я невольно делаю шаг назад, к двери, нахмурившись:

– А чего ты так взбесился? Чего я такого увидела?

Наконец, он приводит свою «голограмму» в строй. На его лице вновь появляется глумливая ухмылка и он вскидывает бровь:

–Ничего такого? Ну расскажи тогда, как я тебе?

Я молчу.

– Что, разучилась говорить? Ну же, детка, ты же «ничего такого» не увидела, так давай поболтаем. Как тебе мое настоящее лицо? – он смеется каким-то жестким смехом – в кино мне не сниматься, правда?

– Не понимаю, чего ты ждешь – отвечаю – после облика Влада меня сложно напугать. Только вот..

– М? – он подается вперед, но я замолкаю и он вновь насмешливо ухмыляется – давай уж, спрашивай, раз влезла! Там-то ты не спрашивала, вцепилась, как зверь в добычу.

– Ладно – киваю – кто ты? Ты так и не ответил, но теперь очевидно, что тоже Темный. Но не такой, как Влад – у вас разная форма уродства..

Я тут же замолкаю, поняв, что ляпнула.

А Локид, напротив, звонко смеется, откинув голову назад:

– Да, Дженна, уже лучше. Это уже более честно. Теперь я верю.

– Ты опять не ответил – напоминаю я – кто ты?

Быстрый проницательный взгляд:

– Бес.

Заметив мое замешательство, он криво усмехается:

– Ну, вернее, люди зовут таких, как я, подобным образом. Но определение это очень неточное.

– Ты из Темных, я же правильно сказала? Как и Влад.

– Да.

– А где находится этот мир Темных?

Где, во имя святого, в реальной жизни летают стеллажи, бумаги и прочее в воздухе? Где внешность тех существ, что я сейчас увидела, считается более обычной, чем человеческая?

– Наш мир в другой плоскости, люди не могут его видеть.

– Ну.. я примерно так и думала – протягиваю озадаченно – только я считала, что он расположен типо как-то параллельно или типо того.. ну, как в фильмах.

Локид никак на это не реагирует.

Я молчу, не зная, что еще сказать, а он очевидно чего-то ждет. После чего разочарованно цедит:

– Ты опять неоткровенна. Я хочу больше эмоций! Вот с Владом было откровенно! – жесткая усмешка, и цепкий изучающий взгляд, не отнимающийся не на мгновение – ты так кричала, так вопила! Вот это честно. Хочу честности. Хочу услышать эту честность прежде, чем ты ею поделишься с кем-то еще. Все-таки мое лицо – имею право первенства.

Небрежный тон то и дело скачет в своей тональности.

Я молчу.

Теперь он бросает уже более раздраженно:

– Ну!

Озадаченно фыркаю:

– Что за цирк?! Хочешь обставить ситуацию так, что я облила тебя грязью по твоему собственному желанию, чтобы стать «неуязвимым» к этому? Или что? Тебе типо легче от этого станет? Боишься о себе услышать правду случайно и неожиданно?

В его глазах сверкают огни:

– Я ничего не боюсь – презрительная ухмылка – и уж тем более мнения каких-то людей.

– Прогресс – саркастично киваю – раньше ты называл нас жалкими тварями. Теперь уже «люди».

И впервые с инцидента с камнем – он смеется заливисто и искренне. Но лишь мгновение.

В следующее я говорю:

– Но если так хочешь – у меня есть еще один вопрос.

– Ну.

– Та чешуя.. зачем было так полностью менять внешность? Почему было не скрыть чешую, а остальное оставить прежним? Ты ведь.. даже не беря в расчет чешую – выбрал кардинально противоположную внешность своей собственной.

Краткий взгляд, какие-то блики в них..

– Мой исходный типаж внешности не попадает под категорию располагающих – протягивает он будничным, нарочито небрежным тоном – люди покупаются на обложку, им катастрофично важно, насколько хорош собой человек. И это не цинизм – это