Вечность не предел - Кейси Эшли Доуз

взорвал ТЦ? Кто взорвал?». Тебе сказали. А ты пошла и копам сдала. Ну так, на ваш человеческий перевод, чтобы умишку проще понять было.

Мелодичный смешок.

– Впрочем, я тебя не осуждаю – тут же добавляет – это ведь так по-человечески: инстинкты и страхи.. помнишь, я рассказывал тебе об этом

(..люди – примитивны, ими управляют инстинкты и страхи. все ваши чувства можно разобрать на два этих простых ингредиента..)

на крыше?

– А, ну то есть это человеческий изъян? – презрительно фыркаю я – в твоем понимании, из-за их прежних чувств в прошлом я теперь должна ему чем-то в настоящем?

Искренний, бесстыдно-веселый смех:

– Ты уже дошла до этой части, да? Вот ведь ирония! Нет, я и не говорю, что должна. Все, что он себе придумал – мы с тобой на пару успешно уже разбили, не переживай – лукаво подмигивает – грамотно сработали. Я открыл тебе его сущность, а ты, как и подобало, бежала, сломя голову. Вместе мы смогли сломать ту его иллюзию, что его истинная Темная суть ничего для тебя не поменяет. А он ведь искренне в нее верил. Но и это легко объяснить. Видишь ли, когда-то Влад ведь тоже был человеком, потому не мог не поддаться этому тайному, древнему человеческому соблазну – самообману.

Локид с удовольствием смакует каждое слово, после чего делает шаг вперед, сокращая между нами дистанцию:

– Впрочем, могу подпитать и твой человеческий соблазн.. любопытство. Могу поспорить, ведь именно он тебя сейчас сюда привел.

– Да? Что-то расскажешь? С чего такая щедрость? – щурюсь.

– Щедрость? – усмехается – узнай прежде, что именно я хочу показать.

Хмурюсь:

– Показать? – оглядываюсь на комнату – откроешь ее? Там..

Я в ужасе представляю отчего-то сменившего свой облик Влада и что именно это хочет опять показать мне зачем-то Локид и волосы на голове дыбом встают.

Ноэ тут же звонко смеется, будто прочтя мои мысли:

– Да, это связано с Владом, но скорее с тем, что уже прошло. Но тебе будет интересно, это обещаю.

Он вытягивает вперед руку и раскрывает ладонь – на ней лежит маленький черный камушек, с какими-то светящимися ярко-голубыми знаками..

– Что это?

– Это то, благодаря чему я смогу тебе это показать. Положи сверху ладонь.

Ладно. Что может быть еще хуже, чего еще со мной раньше не было? Локид прав – и правда ведь любопытно.

Но едва с опаской кладу свою ладонь на его, он быстро смыкает руку и ловким жестом притягивает меня к себе, обернув спиной. В итоге я оказываюсь в весьма затруднительном положении: Ноэ стоит сзади, до невозможного плотно прижавшись грудью к моей спине. Настолько, что я ощущаю его горячее дыхание на мочке правого уха. А его правая ладонь заведена вперед, сжимая мою ладонь (и этим же замком вдавливаясь мне в грудь, тем самым удерживая на месте и не давая отстраниться).

Я раздраженно дергаюсь:

– Пусти немедленно!

Он ухмыляется, явно наслаждаясь происходящим:

– Так ничего не увидишь. Нужен тактильный контакт. Других способов нет.

– Как мне знать, что ты не врешь?

Глумливый смешок над самым ухом:

–Никак. Но и вариантов-то у тебя нет. Удачного просмотра.

В следующее мгновение его ладонь сжимается еще крепче и диск, который оказывается меж наших пальцев, раскаляется..

«…Я вижу знакомое место. Та самая зала с огромными часами, где нашел Влада Лео в наш первый отъезд.

Огромная, пустая, витражная зала.

Вот они – часы.

А под ними, в самом низу, на полу – сгорбленный силуэт.

Часы стоят. Впервые они не тикают, отбивая по вискам, а словно бы замерли.. или просто остановились. Говорят, часы останавливаются, когда умирает их хозяин..

За окнами, точно в ускоренной пленке, сутки сменяют друг друга. День-ночь-день-ночь-день-ночь. Вот утро, день, уже вечер, и ночь – и снова утро, хотя прошло не больше четырех секунд..

На сгорбленную фигуру наползает вязкая черная тень. Сложно понять, откуда она берется – словно ото всех углов помещения сразу. Сгущается, наползает на него.. а жертва и не пытается сопротивляться.

День-ночь-день-ночь..

Тень захватывает низ тела, обволакивая вязкой жижей ступни и голени, затем поднимается выше и выше..

ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!

Раздается трель звонка.

Фигура ее не слышит, она вся во власти тени.

Но трель настойчива и наконец доходит до сознания мужчины. Он с трудом нащупывает телефон:

– Да, Лео.. что?!

А уже через мгновение он мощным рывком отрывается от пола и липкой тени, скрываясь из поля зрения. Но часть ее уже успела просто укорениться и остаться в нем..»

…Рука идеально-персикового оттенка размыкается и картинка тут же исчезает.

Я оглядываюсь через плечо:

– Это Лео ему позвонил, да? Как Сандра и говорила? А что было дальше?

Ноэ отрицательно мотает головой и уже делает шаг от меня, одергивая руку..

Но я спешно вцепляюсь в нее, теперь, будто поменявшись местами, уже сама делаю шаг назад и до талого вжимаюсь в его спину. Все мои силы направлены на то, чтобы не дать объятию разомкнуться, я стискиваю бедный камушек между наших ладоней, и вот он вновь раскаляется..

«…На этот раз место незнакомое. Совершенно.

Более того – оно настолько странно выглядит, что я не могла его видеть даже в фильмах.

Стеллажи, тысячи маленьких ящиков, картотеки – и все они порхают в воздухе, точно дети в известной книге Стивена Кинга.

Запах пыли и бумаг.

На высоком табурете спиной ко входу сидит сгорбленная фигура. Я не могу ее разглядеть, вижу только темные волосы, и судя по длине – это мужчина..

Звук тяжелых шагов и дверь с грохотом распахивается. Это заставляет фигуру обернуться и теперь я могу увидеть его лицо.

Бледное, с застывшей кривой усмешкой – словно приросшей к нему очень-очень давно. Ставшей его спасением и проклятием.

Пухлые губы, очерченный нос, нависающие темные брови.. и на всю правую половину лица какая-та серая дрянь, очень похожая на.. крупную рыбью чешую? То ли чешуя, то ли какая другая мерзость.. Она доходит до правого глаза, огибает его, и тянется к самой границы роста волос. Правое крыло носа она же поглощает, как и правый угол губ. Вся правая часть лица поросла в ней, будто кто-то высадил семена..

Если смотреть лишь на левую, нетронутую часть – то этот человек мог быть достаточно привлекателен, но вот с ней.. жуткое зрелище.

И тут я всматриваюсь в глаза получше.

Они разного цвета.

Один – карий, второй – зеленый. И при виде вошедшей фигуры – они вспыхивают страхом и надеждой:

– Влад?