Вечно голодный студент 7 - RedDetonator
— Ага, пневматическое метание… — понял я.
Складываю иглы на покрывало из брезента и полиэтилена, чтобы потом можно было легко связать и положить в Урал-ВВ.
Работа эта долгая и хлопотная, потому что я очень не хочу порезаться и получить очередное отравление.
«Хорошо, что у меня броня», — подумал я. — «Не будь брони, я бы просто сдох после первого залпа».
Ёжик — это угроза уровня Змея, но гораздо менее опасная, благодаря моей экипировке. То есть, меня спасла снаряга, а так, в честном бою, я бы погиб сегодня и стал ежовым калом.
«А можно ли есть мясо Ёжика?» — задумался я. — «Это же только иглы у него ядовитые…»
Мясо ядовитых змей есть можно, насколько мне известно, потому что у них яд в специальных железах. Я не думаю, что Ёжик ядовит насквозь, поэтому надо проверить его мясо на ядовитость и сообразить себе ужин.
«Потратился сегодня сильно…» — с сожалением подумал я, продолжая выдёргивать иглы.
Думаю, это надолго, потому что у Ёжика просто дохуя игл…
«А сколько он может весить?» — задумался я. — «На глаз — килограммов 750–850. Может быть, может быть».
Глазомер меня редко подводит, поэтому, я думаю, реальная масса находится где-то в указанном интервале. Такую большую массу, по моему мнению, обуславливают эти металлизированные иглы, которые весят, в среднем, 21–23 грамма.
Меня посетила мысль, что можно сделать специальный костюм из ежовых игл, который может стать настоящей имбой против зверей — любая попытка наброситься закончится отравлением нейротоксином и неминуемой смертью.
«Блин, да я же гений!» — восхитился я своей идеей. — «Можно разработать костюм специально для новичков, чтобы раскачивать их побыстрее! Правда, звери могут сильно ломать их перед смертью, но это приемлемый риск».
Теперь мне понятно, как этот Ёжик стал местной имбой-нагибатором — ему даже орлы нихрена не сделают, потому что любая попытка нападения закончится отравлением. А потом Ёжик найдёт упавшую птицу и вдоволь накушается.
«Надеюсь, поблизости нет других ёжиков», — подумал я и опасливо огляделся по сторонам.
Снимаю перчатку и достаю из кармана телефон.
«Ежи — это выраженные одиночки. Для них характерен одиночный образ жизни, а с сородичами они встречаются только в период размножения. В остальное время они живут на своей размеченной территории, на которую не пускают никого. Детёныши живут с самкой только первые 1,5–2 месяца, а затем становятся полностью самостоятельными и покидают её», — прочитал я запись в бестиарии.
Значит, подмоги Ёжику было ждать неоткуда — никто не придёт.
Идут часы, иголки всё никак не заканчиваются, а на одеяле уже скопилась целая куча. Прекращаю выдёргивание и аккуратно связываю одеяло, после чего отношу его к своему бронегрузовику.
Вернувшись к ёжику, расстилаю новое одеяло и продолжаю сбор его самой ценной личной собственности.
«Может, вечерком, сделать себе самопальный нож?» — подумал я, выдёргивая очередную иглу. — «Они, вроде как, достаточно крепкие. Но лучше, наверное, проверить иглы на термостойкость и подумать над изготовлением сердечников для пуль».
У нас была идея, кстати, сделать дробь из материала меча Профа, ну, который вызывает тромбоз и некроз, но при обработке материал полностью теряет свойства, поэтому затея не выгорела. И очень жаль, потому что концепция «ядовитых» боеприпасов — это, по общему мнению, имба.
Внутри рюкзака зазвонил «Иридиум».
Вытаскиваю его и отвечаю на вызов.
— К тебе вылетел Бомбардир, в экипаже все, кого ты просил, — сообщил Проф. — Через 12–14 часов в Актау будет размещён стратостат с ретранслятором, поэтому у тебя появится радиосвязь. Позаботься о безопасности аэропорта. И сделай свет.
— Понял тебя, конец связи, — ответил я и завершил вызов.
Это очень хорошая новость, что Проф среагировал оперативно.
Тогда нужно сходить в аэропорт и проверить его на предмет посторонних, а потом побегать по местности и перемочить всех.
Я не знаю, как звери так быстро узнают, что занимаемая каким-нибудь мегаебакой территория теперь свободна, но они как-то узнают. А это значит, что, спустя сравнительно короткое время, сюда нагрянут желающие осведомиться о судьбе наследства почившего Ёжика…
Думаю, что скорость оповещения обусловлена старинной сигнальной системой. Ёжик, как любой уважающий себя суверен, обходил свою территорию и помечал её своей мочой, говном или секретом из особых желёз, чтобы учуял, кто надо.
Звери постоянно пробивают друг друга, неглубоко проникая на чужую территорию. И если запах свежий, то это значит, что хозяин местной земли деятелен и здоров — последнее, кстати, они тоже понимают по запаху свежей мочи или состоянию говна. Нюх-то у зверей мощнейший, поэтому они даже могут понять, какое нервное состояние у автора мочи или говна.
А если запах старый, то это может значить только три вещи: он сдох, он ранен и не может обходить территорию, или он съебался из региона. Все три этих варианта означают, что на его территорию заходить не просто можно, а нужно.
Если Бомбардир уже вылетел, то мне надо спрятать Ёжика, чтобы его не потрепали всякие летучие твари, и поскорее рвать когти в аэропорт.
Берусь за передние лапы Ёжика и утаскиваю его в здание судостроительного завода, прямо к его гнезду.
Одеяло с собранными иголками помещаю в Урал-ВВ, а затем срываюсь с места и бегу к аэропорту.
Через десять минут я уже вошёл на территорию аэропорта, добежал до здания терминала и быстро забрался на его крышу.
Переключившись на ИК-зрение, я осмотрел местность на предмет тепловых следов. В песках видны только всякие мелкие грызуны — я заметил двоих, шифрующихся в неглубокой норе.
Значит, Ёжик не брезговал никем и зачистил даже грызунов, раз тут их только двое на таком большом пространстве.
Следующий формат осмотра — поляризационный режим.
Сегодня фаза растущей выпуклой Луны, поэтому поляризованного света сравнительно мало, но достаточно, чтобы режим работал неплохо. Не сравнить, конечно, с дневным временем, но кратно лучше, чем смотреть обычным зрением.
Я сразу же фиксирую сраную сову, которая была абсолютно невидима в ИК-спектре, но зато сейчас я могу рассмотреть её относительно подробно.
Она тоже внимательно рассмотрела меня, на что ей потребовалось несколько секунд, но я ей, видимо, не очень-то интересен, поэтому она полетела дальше.
— То-то же, — произнёс я, провожая её недовольным взглядом.
Но она вдруг совершила резкий манёвр разворота и спикировала — аккурат на нору, где скрываются грызуны.
Происходит резкий удар, вздымается облако пыли и песка, а затем, из этого облака, взлетает сова, сжимающая в когтях две тушки безнадёжно мёртвых тушканчиков-мутантов.
Сова бросила на меня короткий взгляд, а затем полетела куда-то на северо-восток.
«Эта тварь как-то
