Изгнанник. Арка 3. Том 1 - Дмитрий Янтарный

ситуации? Они о подобном, в лучшем случае, только от своих бабушек и дедушек слышали. После чего все мы обосновались неподалёку от водоёма, укрывшись от жары теми скромными средствами, что нам были доступны, и принялись ждать.

Меньше, чем через час к водоёму стали стягиваться животные. Какие-то зверьки наподобие белок, только крупнее раза в два, и шёрстка полностью жёлтая, идеально позволявшая им маскироваться. Между камней стали мелькать достаточно крупные ящеры чёрного и фиолетового цветов, бесшумно ныряя в воду. Это, как я понял, и были те самые пуири, с которыми меня часто сравнивали в мире Руарх.

И, что самое печальное, это было только начало. К источнику воды, казалось, стягивалася вся живность, которая только была в округе. Пустынные лисички, которые, кажется, называются фенеки, медленно подбирались к источнику воды. Какие-то существа, похожие на львов, вот только грива не такая пышная, и очень короткий хвост. Прилетела даже пара ферстов, которые в диком варианте, стоило признать выглядели ненамного лучше домашних.

— Ага, а вот и те, кого мы ждём, — довольно прошептал Агер, высматривающий в потоке зверей кого-то ещё.

Через минуту и я увидел, кого же ждали охотники. Это оказалась стайка небольших пустынных или степных оленей, вроде сайгаков. Они тоже медленно брели к источнику воды.

Что самое интересное — никто из зверей не нападал друг на друга. Все по возможности или держались в стороне, или ждали своей очереди. Но никто ни на кого не бросался. Словно неведомый слон Хатхи протрубил водяное перемирие. И все ползли к воде. Даже зная, что это небезопасно, даже подозревая, что это ловушка, звери всё равно упорно брели к спасительной влаге.

Охотники во главе с Агером тем временем приблизились к сайгакам. Те на них никак не отреагировали, просто продолжали брести к воде. Кочевники же тем временем принялись деловито ощупывать каждое животное. И по итогам на трёх сайгаков была накинута верёвка. Справедливости ради стоило сказать, что охотники поступили достаточно благородно: из всего стада они выбрали самых старых и слабых. Более того, они даже позволили выбранным зверям так же напиться воды перед тем, как увести. Конечно, напившиеся и получившие прилив сил животные сопротивлялись, но охотники предусмотрительно перевязали сайгаков и вокруг шеи, и поперёк туловища, так что те, получив несколько внушительных ударов, покорно склонились и пошли за ведущими их охотниками.

— Вот такая вот охота, Чешуйка, — довольно сказал Агер, — как видишь, всё предельно просто. Не надо ни за кем гоняться, никакой жестокой погони. Просто организовал источник и ждёшь, пока тебе кто надо сам придёт в руки. Наши мудрецы могут такое проворачивать, но их нужно двое, а то и трое — и несколько часов работы, чтобы водоём наполнить. Впрочем, ты наверняка и так уже догадался, что их способности не идут ни в какое сравнение с твоими.

— Всё равно, как-то это… мерзко, — пробормотал я, — одно дело, когда ты охотишься, и у каждого животного есть шанс спастись. А тут… тут животные знают, что идут на собственную смерть, но всё равно идут, потому что не идти — это тоже смерть. И такое…

Впрочем, чему тут было удивляться? ярко Так устроена дикая природа, или ты должен кого-то сожрать, или же сожрать должны тебя.

— Ну тут уж что поделать, маленький пуири, — сказал ещё один охотник с тёмно-серебристым цветом чешуи, управляясь со своим животным, — жизнь так устроена, что надо кого-то есть. Да и посуди сам: так ли уж плохо для них вышло? Мы отобрали самых слабых членов стада, которые через три-четыре седмицы так и так подохли бы. А остальное стадо в обмен на это сумело напиться воды и теперь получило куда больше шансов на выживание.

— Да и вообще, — проворчал Агер, которого, при всей его толстошкурости, казалось, всё-таки задели мои слова, — для тебя в том числе стараемся. Ты же другую еду есть не можешь. А у нас запас мяса, между прочим, тоже не бесконечный.

Со стыдом мне пришлось признать, что определённый резон в словах альбиноса был. Конечно, можно долго сокрушаться о том, насколько жестоко устроены жизнь и природа. Вот только сожалеть о том, как бедные сайгаки вынуждены идти на собственную смерть, а потом через несколько часов спокойно уплетать их же мясо — это уже начинало отдавать душком лицемерия…

* * *

Через два дня прибыл первый из трёх отрядов пустынных кочевников, о которых говорил Арсини. И, судя по тому, как тепло приветствовали друг друга мужчины и женщины, как быстр стали помогать устанавливать палатки прибывшим, как дети с визгами и воплями побежали обниматься друг с другом, а потом с такими же визгами побежали к водоёму, который я теперь наполнял для них каждый день, отношения между ними были самые что ни на есть близкие. С другой стороны, а разве могло быть иначе? Ведь все они — осколки одной, когда-то великой расы. И для того, чтобы выжить, они не могли не проникнуться к последним выжившим сородичам самой крепкой дружбой, какой только возможно. Уверен, что они и кочуют-то по отдельности только потому, что так проще собирать скудные пустынные ресурсы. Была бы их воля — они, конечно же, жили бы вместе.

Но вот перед моим взором предстал и тот, чьё появление вызывало больше всего волнения. С одного из ферстов, которые уже учуяли источник воды и нетерпеливо били лапами, тоже желая поскорее напиться, помогли спуститься очередному вимрано в длинном тёмном плаще. Ростом он чуть уступал Арсини, зато был более крепко сложен. Его чешуя была глубокого фиолетового цвета, а когда он повернул ко мне своё лицо, вместо глаз я увидел на них лишь два бельма. Этот вимрано был полностью слеп.

Тем не менее, как только вимрано спешился, его рука тут же поднялась и безошибочно указала в мою сторону. И двое мужчин, которые его сопровождали, тут же бережно подхватили своего предводителя и помогли дойти до меня.

— Значит, вот о ком говорил Арсини, — тихо прошелестел мудрец, вперив в меня пустой взгляд, — да, хоть глаза мои и не видят мира обычного, зато я вижу образы мира духовного. И да, мальчик, в твоей левой руке бьётся великая,