Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

и подчинение Земли. Смерть каждого марсианина по причине отсутствия политической воли или из-за низкой эффективности исполнения ранила его солдатскую душу.

Однако, будучи сам солдатом, поднявшимся до самой вершины карьеры, Комо Дат прекрасно понимал, что солдаты — это капитал, предназначенный к расходованию, а потому распоряжался им весьма щедро. Иногда даже слишком щедро.

Опустив голову, Командующий повернулся к посетителю.

— Чему обязан такой честью? — проскрипел он.

— Мое предложение поможет выйти из тупика, в котором оказались вы и Совет.

— Я его выслушаю на Совете, — в голосе Дата прозвучало сомнение, если не явный скептицизм.

— Совет не знает об этом.

Дат бросил на него пронзительный взгляд.

— Действуете за спиной Совета?

— Веду предварительную разведку путей, могущих привести к победе. Так вам больше нравится?

Дат продолжал расхаживать по кабинету с упорством маньяка. Сейчас он походил на загнанного в клетку хищника. Если бы ему никто не помешал, сопротивление землян было бы сломлено давным-давно. Но ошибки случаются у всех. И совершали их обе марсианские расы. Отсюда и нынешнее положение дел.

— Я слушаю.

— Согласно Акту о перемирии с Землей мы не можем открыто выдвигать новые территориальные претензии.

— Ха! Этот так называемый Акт был бы давно нами растоптан, если бы не одно обстоятельство: их атомные подводные лодки, скрывающиеся в просторах морей, готовы уничтожить нас в любой момент своими ракетами.

— Два восприятия. Реальность же одна, — согласился Пиар. — Другие наши попытки обойти этот тупик оказались пока безуспешными.

— Вы имеете в виду биологические бомбы?

— Да. Это был хороший план. Превратить людское население Земли в один гигантский механизм самоуничтожения. Но мы утратили контроль за его выполнением и были вынуждены уничтожить его своими силами.

— И большой ценой, — бросил Дат.

— Что сделано, то сделано. Предлагаю вашему вниманию новый механизм уничтожения.

В глазах Командующего блеснули искорки любопытства. Зубы застыли в полуоскале, затем сомкнулись, словно за пойманной добычей.

— Какой механизм?

— Он подобен скопищу муравьев, так как состоит из огромного числа отдельных единиц и столь же ужасен, когда придет в движение. Но гораздо легче поддается контролю.

— Интересно.

— Что вы знаете о землях, лежащих к югу отсюда?

— Бесплодные. Почти ненаселенные.

— Однако Мировая Стена пролегла севернее этих необитаемых районов.

— Нам требовалось лишь захватить оба главных города двух находящихся южнее государств, чтобы нейтрализовать возможность значительных восстаний.

— Да. Пекин в Китае и Улан-Батор в Монголии. Что вам известно о Монголии, Дат?

— Только то, что когда-нибудь эта территория будет нашей.

— Но вы знаете, что земля там бедная, не хватает воды, да еще есть красные и черные пустыни.

— Да. Это мне известно. Переходите к делу, паек.

— Дело в том, что эти иссушенные земли, находящиеся на юге и не попавшие пока в сферу наших владений, очень похожи на пески нашей родной планеты, пески, в которых выросли вы, гнарды.

— Верно. Мы их немного изменим, проведем экопреобразования, когда придет время… а оно придет скоро.

— В этих суровых краях, — продолжал Телиан Пиар, — появились некогда существа, более ужасные и устрашающие, чем какие-либо другие до них или после.

— Земляне есть земляне, — презрительно заметил Дат.

— Только не эти монголы. Для землян они примерно то же, что гнарды для паеков.

— Вы оскорбляете меня и всех гнардов, погибших при исполнении своего долга, — вскипел Комо Дат.

— Не намеревался никого оскорбить.

— Но оскорбление допущено, — ответил Командующий.

— Следите за тем, что я говорю, — произнес Телиан Пиар, для убедительности понижая голос.

Дат наконец остановился. Разведя плечи, он поднял голову и уставился прямо в единственный глаз Пиара, словно желая заставить его отвести взгляд. Вся сила воли, вся мощь его личности обрушилась на Телиана.

Но паек не дрогнул и продолжал все так же твердо:

— Как я уже сказал, они называют себя монголами. В давние времена эти люди обитали в куполообразных палатках, которые можно было собирать, разбирать и перевозить на вьючных животных. Плохо питались, страдали от ветра, дождя и холода. Монголы отличались неукротимым нравом. Жажда убийства была у них в крови, что могло бы вызвать ваше восхищение. В далеком прошлом, вооруженные примитивными орудиями войны и неистощимой хитростью, они объединились и завоевали территорию, намного превосходящую ту, которая находится сейчас под нашим контролем. Чрезвычайно мобильная и обладающая огромной мощью армия состояла из сотен тысяч конников.

— И что из этого? — прорычал Дат.

— Они способны повторить свой успех. При правильном руководстве.

— О чем вы говорите, Телиан Пиар?

— Они дышат тяжелым металлосодержащим воздухом Земли, который из-за ядерного загрязнения смертоносен для нас. Они мобильны. Даже сейчас одно их имя вызывает у других землян ужас и страх. Обитая в областях к югу отсюда, как и их далекие воинственные предки, они нуждаются сейчас только в одном: сильном вожде, способном снова объединить их.

— Вы имеете в виду меня?

Телиан Пиар кивнул.

— Если честно, да.

— Вы несете вздор!

— А вам известно о существовании старой стены, примыкающей к южной секции нашей Мировой Стены?

— Да, я видел ее. Это единственный созданный землянами объект, который можно рассмотреть с орбиты этой болотистой планеты.

— Ее построили давным-давно, чтобы задержать продвижение внушающих ужас монголов. Создатели стены, — по земным стандартам могущественная цивилизация, — несмотря на свое богатство и огромные армии, имевшиеся в ее распоряжении, опасались, что эта конница, способная нестись вперед несколько дней без отдыха, ведомая лишь глубоко укоренившейся жаждой крови и битвы и завистью к тем, кто пользуется плодами цивилизации, неудержима. У них нет дома, к которому нужно вернуться. Они могут только идти вперед или умереть. Отступления не существует.