Марсианские войны - Лоуренс Уотт-Эванс

паслись поблизости, пощипывая жесткую степную траву.

— Куда ты направляешься, Казар? — спросил Байяр, не сводя глаз с густой серой пены, поднимающейся над котелком. Из-за черных песков налетел порыв ветра, рассеяв голубоватый дымок помета.

— К тому месту, где я родился, — не поворачивая головы, ответил Казар.

— Где ты родился?

— Это место называется Гора Где Рождаются Волки.

— Ты не сможешь туда попасть.

— Никто не может запретить мне идти туда, куда я захочу.

— Гора Где Рождаются Волки, как и столица, лежит теперь за Новой Стеной.

— Что это за стена? — Казар отвел взгляд от котелка.

— Сам я ее не видел, но никто еще не проник за нее, а если и проник, то не вернулся, чтобы рассказать.

— Это русские построили стену?

Байяр пожал плечами, не отрывая взгляда от варившейся баранины.

— Рассказывают всякое, так что трудно чему-то поверить. Некоторые говорят, что русские, другие, что китайцы. А кое-кто утверждает, что построили ее какие-то другие люди. Все согласны в одном — Новую Стену нельзя преодолеть.

— Я иду туда, где появился на свет. Никакая стена, будь она построена русскими или даже самим Богом, меня не остановит.

Байяр внимательно посмотрел на своего собеседника, чье лицо в свете костра казалось медным.

— Почему ты ищешь место, где родился?

Казар снова приклеился взглядом к котелку. В глазах его под опущенными ресницами сверкали отблески пламени костра. Голос звучал тихо.

— Чтобы родиться к новой жизни.

— Любопытное замечание, — удивился Байяр.

— Когда человек умирает, но продолжает при этом ходить по земле, он как будто повисает между чем-то и ничем. Я не хочу ходить по земле и быть ничем. Вот почему мне нужно родиться заново.

— Так ты призрак?

— Я монгол, не знающий своей цели. Это почти одно и то же.

— А твой род?

— Я еду один.

— И откуда же ты едешь?

— Из Ущелья Мертвого Монгола.

— Монголы обычно не приходят оттуда, а умирают там. Особенно зимой.

— Именно в Ущелье Мертвого Монгола закончилась моя жизнь.

— После того, как построили Новую Стену, я уже не удивляюсь ничему, что слышат мои уши или видят мои глаза, — пробормотал Байяр и жадно сглотнул слюну.

Казар осторожно вытащил из котелка шмат мяса и, вонзившись в него зубами, отхватил изрядный кусок. Затем ловко полоснул кинжалом, отрезая порцию. Лезвие царапнуло передние зубы и даже скользнуло по кончику носа. Аппетитно пережевав мясо, он проглотил его и повторил операцию.

— Баранины много, мог бы и поделиться, — предложил Байяр.

Покончив с первым куском, Казар подцепил второй. Занимаясь своим делом и демонстрируя при этом мастерское владение кинжалом, он никак не реагировал на слова своего нового знакомого.

— Я хотел поделиться с тобой, — робко напомнил Байяр.

— Тебе нужно было стрелять раньше, — усмехнулся Казар.

— Я думал, что время еще есть. Хотел наверняка.

— Винтовка не оружие для кочевого монгола.

— Я родился в Улан-Баторе.

— Даже городской монгол, прежде чем переходить к винтовке, должен поохотиться с луком.

— Винтовка стреляет дальше, чем лук.

— Может и так, — не стал спорить Казар, усиленно двигая челюстями. — Но что толку от винтовки, когда кончатся пули?

— У ловкого монгола пули никогда не кончаются.

— А еще более ловкий монгол делает себе стрелы. Пули нужно выменивать или покупать, — Казар обвел рукой раскинувшуюся вокруг голую степь. — Если тебя вот в таком месте окружат враги, а пули кончатся, то как ты пополнишь их запас?

— Возьму у мертвых.

— А если тебя осыпают стрелами?

Байяр немного подумал и уже открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Очередной приступ сотряс его тело, брызги полетели в котелок. Казар заметил это, но, похоже, не обратил внимания. Утерев наконец нос, Байяр сказал:

— Если враг осыпает меня стрелами, а у меня закончатся патроны, то я, возможно, и погибну, но прежде многие из моих противников превратятся в стонущих призраков, вроде тебя.

Казар громко рассмеялся.

— Хороший ответ. Особенно для городского монгола. Там, в котелке, остался маленький кусочек с твоими соплями. Возьми его, если хочешь, но не больше.

— Спасибо, — сказал Байяр, запуская в кипящую воду грязные пальцы. Перекидывая серый комок с ладони на ладонь, он долго дул на него, сглатывая слюну, и лишь остудив, принялся поглощать.

— Можешь взять себе голову, — наконец сжалился Казар.

— Мы не едим голов.

— Голова хороша. Попробуй мозги. А покопаешься как следует, найдешь мясо на щеках.

— Это лучше, чем ничего.

— Баранина — самое вкусное мясо, — дружелюбно заметил Казар.

— Я предпочитаю хвост.

— Хвост мой. Приберегу на крайний случай. Возьми голову.

Через несколько минут голова уже плавала в котелке, открытые глаза овцы затянулись пленкой, как у слепнущего старца.

— Куда идешь ты? — спросил Казар.

— Куда подальше.

— Вот как? Монголы не уходят куда подальше. Они всегда стремятся к чему-то.

— Я ухожу от ночного неба, в котором полно падающих звезд, только они не достигают земли.

— Все падающие звезды падают на землю.

— Теперь в небе много новых желтых звезд, которые не падают, — сказал Байяр.

— Интересно. Я не верю тебе, но мне нравятся твои истории.

— Некоторые говорят, что этими звездами управляют призраки, которые и построили Новую Стену.

— Как могли призраки построить стену, если их звезды не падают на землю?

Байяр пожал плечами.

— Я лишь передаю то, что слышал. Но кое-кто утверждает, что эти желтые звезды