Алексей Ефимов - Война в потемках

Враг вышел к восточной окраине города. «Серебряные сады» пришлось оставить. Мятежники тут же сожгли их дотла, а здания взорвали. В самой Товии дела плохи — паника. Наши западные укрепления практически прорваны. Мы вынуждены бросить в бой все резервы, чтобы остановить врага. Но единственное, что пока сдерживает его, — это наша артиллерия, особенно 16-дюймовая. Теперь мы используем ее для разрушения захваченных противником сооружений. Бьем по южному берегу — сплошь пожары, дым и чад. В ответ мятежники атаковали плотину. Держаться на дамбе невозможно, истребители отошли к шлюзам и машинному залу — он разбит снарядами и горит. Электростанции больше нет, теперь вся надежда на АЭС. Враги готовят взрыв дамбы, а мы не можем им помешать! Писать о потерях уже нет времени, они и так очень велики, даже среди гекс».

«4-й день осады. (7.6.202 г. или 267-й д. Э.)

Сегодня мятежники взорвали дамбу. Вода хлынула в проран, и за несколько часов водохранилища не стало, дамба смыта почти полностью. Идиоты! Теперь в Товию с юга не попасть — у шлюзов ужасная стремнина, вода там вырыла целое ущелье! Хорошо хоть, наши водозаборы не пострадали — их строители предусмотрели подобное еще сотню лет назад.

Водохранилище — море бездонной грязи, наш флот весь на мели. Мониторы и бронекатера сейчас окапывают, а остальное… Вдоль набережной немыслимое число всякого хлама. Вода из каналов Нового Города тоже ушла, на их дне хлам и грязь, наш речной транспорт — среди нее.

Артобстрел продолжается. Орудия мятежников бьют уже и с востока. Наш аэропорт разрушен дотла, от его главного здания остался лишь каркас. Гражданской и транспортной авиации в Товии больше нет — все самолеты, которые не смогли перелететь на Хаос, сгорели. Снаряды падают уже и сюда, но пока никакого крупного ущерба вроде нет, Цитадель почти вся размещена под землей. В промышленной зоне сплошные пожары и взрывы. Заводы «Химеры» разрушены, патронные разрушены, химические — один гигантский костер. Весь город залит пламенем, огонь со всех сторон. Горят нефтехранилища, везде дым, неба не видно. Разбиты цистерны с ядовитыми химикатами. Ветер сносит отраву на город, вся Товия в ядовитых парах. Есть случаи массового отравления со смертельным исходом. Сущий ад — под дымно-багровым небом идут жесточайшие бои. Штурм продолжается непрерывно, Уэрка бросает в бой все новые силы, а у нас нет уже никаких резервов! Подбита уже половина нашей техники, и, хотя противник потерял восемьсот танков и примерно сто тысяч человек, это слабое утешение. Наши вертолеты и авиация не могут действовать в дыму. Все взлетные площадки под огнем, четверть машин уже сбита или уничтожена на земле. Разовые лазеры оказались почти бесполезными. Больше трети наших бойцов убито и ранено, все уцелевшие измотаны до смерти, помочь им нечем, восточную окраину тоже штурмуют, пока безуспешно. Мятежники вновь вышли на плато, железная дорога на Хаос разрушена, северные форты окружены и блокированы. Возникла угроза прорыва в тыл, хорошо, что укрепления вдоль края плато еще держатся!

На западе мятежники прорвали главную линию обороны и вошли в город. Начались уличные бои. Но солдаты Внутренней Армии оказались на высоте. По примеру истребителей они устраивают засады и расстреливают врагов с крыш. 136-й полк подбил 5 самоходных орудий, 8 танков, 15 бронетранспортов не понеся никаких потерь. 143-й полк подбил 12 самоходок, 20 танков, 30 бронетранспортов. 14-й истребительный отряд уничтожил до 1200 и взял в плен 1600 мятежников (отправлены прямо в «Золотые сады») и т. п. Тем не менее, разрушения в западных кварталах огромны — сплошное море огня. О жестокости боев в горящих развалинах уже сочиняют легенды (нет времени приводить подробности).

Положение в городе очень тяжелое — ни у людей, ни у файа психика не может долго выдерживать такое напряжение. Сколько еще продержимся — не знаю. Уровень радиации поднялся более чем в сто раз, скоро следует ожидать эпидемии лучевой болезни. Неизвестно, чьи силы истощатся первыми, наши или Уэрки. Сейчас любая мелочь может решить исход войны. А я буду просить помощи у Вэру — пусть он сделает хоть что-нибудь, пока не стало слишком поздно».

— Нам надо что-то делать!

Керс Уэйра не ответил, он смотрел в выбитое окно. Истми Сурт чувствовал себя как в западне в его маленькой, но роскошно обставленной квартире, полутемной и с низкими потолками. Здесь все было в идеальном порядке, уют сохранился даже несмотря на вылетевшие от близких взрывов стекла.

— Идите сюда, — сказал Керс. — Видите, во что превратился город?

Истми тоже выглянул в окно. Теплый, наполненный едкой вонью и гарью воздух заставил его закашляться. С высоты второго этажа широкая улица казалась неестественно пустой — ни людей, ни машин, лишь блестело битое стекло. Огромное здание напротив было еще цело, лишь зияя выбитыми окнами, но соседнее уже пылало. Огонь сливался с небом, на которое страшно было смотреть. Бешено несущаяся масса багрового дыма озаряла все внизу неестественно ярким, трепещущим светом.

Они вернулись в глубину комнаты. Багровое марево потускнело за шторами, но комнату наполнял тяжелый гул, в котором едва различались отдельные выстрелы. Пол вздрагивал, по шторам скользили тени — казалось, они мчатся в самый ад…

— Что вы предлагаете сделать? — спросил Керс.

— Надо помешать Высшим. Их крепко прижали, и они могут пустить в ход ядерное оружие! Но все ракетовозы ушли в Цитадель. Как нам туда попасть?

— Я знал одного архитектора, которого уволили за неблагонадежность. Он рассказал мне многое о Цитадели — из нее в город ведут подземные ходы!

— Ходы?

— Насколько я знаю, есть шесть туннелей, выходящих за обводы крепости. Первый ведет под плотиной на ту сторону реки, но он сейчас уже разрушен и затоплен. Второй к АЭС, — нам туда не попасть. Третий, кажется, на север, к одному из фортов, четвертый на аэродром. Пятый ведет в городское метро, а шестой выходит на склон плато, и я знаю, куда!

— Так чего же мы ждем? У меня есть взрывчатка, — Истми поднял с пола тяжелый мешок, — и автоматические взрыватели. Цитадель набита боеприпасами, там десятки тысяч тонн снарядов. Если взорвать артиллерийские погреба, от нее ничего не останется!

— Лучше передать эти сведения Уэрке. И времени нет, а путь непростой! Пошли! — Уэйра собрал второй мешок, с водой и продуктами, и они вышли, взяв и добытые в первом бою с ополченцами автоматы. Сейчас люди с оружием в руках уже не вызывали в Товии удивления.

Спустившись по темной лестнице, они через двор вышли на улицу. Сурт с опаской посмотрел вверх. Над самыми крышами жутко неслись багровые тучи, то и дело доносился свист снарядов и взрывы.

Пробираясь перебежками вдоль гранитного цоколя бесконечно длинного здания, Сурт вдруг заметил группу ополченцев, укрывшихся в туннеле, проезде во двор. На них они не смотрели, присев у стен, их оружие лежало вокруг. Худые, в копоти, они выглядели изможденными до такой степени, что уже не замечали ничего. Глядя на их враз постаревшие лица, затвердевшие в непреклонной решимости, Сурт не ощутил ненависти — только жалость.

— Эти мальчики защищают свои дома, и только, — тихо сказал Уэйра. — А Найте, сидя в Цитадели, посылает их на смерть, чтобы сберечь своих файа! Пошли!

— Но, если мы объясним им…

— Поздно. Они уже ненавидят. Пошли.

Наконец, они добрались до ведущего на запад перекрестка — тот напоминал ворота в ад. Все огромные многоэтажные здания по обе стороны длинной улицы пылали сверху донизу, в воздухе тучами вился пепел. Вокруг бегали и кричали люди. Несколько раз они набрасывались на них, и им приходилось отбиваться прикладами. Затем начались уже сплошные развалины. Пройти дальше было нельзя — улицы перекрывали неправдоподобно высокие горы рваного камня. Все вокруг горело, в пожарищах непрерывно рвались снаряды и рушились стены.

Здесь была уже зона боевых действий, то и дело мелькали фигурки солдат, стреляли, свистели пули. На том, что недавно было улицей, дымно горел танк мятежников, чуть дальше полыхал еще один. За ними из развалин выполз третий. Откуда-то появился солдат в противогазе, с трубой разового лазера на плече. Он торопливо прицелился и выстрелил. Из обеих концов трубы ударили огромные клубы белого пламени, на башне танка взорвалась ослепительная искристая звезда, но он продолжал двигаться дальше. Солдат бросил трубу и исчез за грудой битого кирпича. Танк стал разворачиваться и вдруг взорвался, его башня взлетела высоко вверх. Впереди показались другие солдаты, с неба посыпались мины и началась такая плотная стрельба, что дальнейшее продвижение вперед было равносильно смерти.

— Мы не сможем провести большой отряд, — сказал Сурт. — А если и сможем, то потеряем много времени. Нам придется пойти туда самим. Нельзя рисковать. Нет, я не трус, но мы не имеем права погибнуть, не сделав ничего!