Шапка Мономаха - Алексис Опсокополос

Лангермана, как обычно, была трость, но только в этот раз он держал её как боевой посох — вытянув впереди себя.

Набалдашник трости сиял так, что слепило глаза; и это было странно, учитывая, что магия в коридоре блокировалась. Физиономия немца сияла не меньше — видимо, он уже предвкушал, как поймает меня, допросит и узнает, что же нужно Романову в музее, за каким спящим артефактом охотится русский кесарь. И мне это всё очень не нравилось.

О том, чтобы вступать с бароном в схватку, не было и речи — шансов выйти в этой драке победителями у нас с Милой не было. Будь у меня с собой мой меч, я бы рискнул, но голыми руками, без возможности использовать магию, полагаясь лишь на свои навыки в рукопашном бою, да ещё и вдвоём против пятерых… Об этом не стоило даже думать.

— Драться не будем, пятерых нам не одолеть, — сказал я Миле, имея в виду ещё и тех двух магов, что пока ещё находились в моём номере.

— Восьмерых, — поправила меня Мила.

Я быстро обернулся и увидел, что ещё трое мужчин вышли в коридор со стороны главной лестницы, перекрыв этот вариант отступления. Теоретически ещё оставался лифт, но более глупого поступка, чем запереться в лифте, было не придумать.

Пока я размышлял, Мила быстро начитала какое-то заклинание, после чего грязно выругалась и принялась начитывать другое. И вдруг её ладони засияли, и из них появились два серебристых икрящихся ледяных клинка. Довольно быстро они достигли размеров полноценных мечей.

— Как ты это сделала? — удивился я. — Магия всё же работает?

— Частично работает, — ответила Мила, вставая в боевую позу. — Стеной отгородиться не получилось, но клинки активировала.

Это меня немного обрадовало, однако я не изменил своему мнению, что драться с фон Лангерманом и его бандой было сродни самоубийству. Барон тем временем не спеша шёл к нам; он совершенно не торопился, будто был уверен, что нам некуда бежать. И похоже, его вообще не волновало, что мы можем использовать магию. Он не сомневался, что одолеет нас.

Троица возле главной лестницы стояла на месте — видимо, у этих ребят была задача лишь перекрыть путь отхода. Двое из номера вышли в коридор и остались стоять возле моего номера, не сводя с нас глаз. А барон продолжал идти.

Фон Лангерман шёл прямо на нас. Я заметил, как руки немца охватило яркое свечение, подобное тому, что исходило от трости-посоха. У него явно не было проблем с магией в этом коридоре. Либо уровень барона был очень уж высоким, и с его магией местные подавители просто не смогли справиться, либо блокировалась не вся магия, и барон знал, какую надо использовать.

Учитывая, что Мила не смогла поставить стену, но активировала клинки, можно было предположить, что в первую очередь блокировались заклятия, направленные на других и на область. А вот на себя их наложить, судя по всему, можно было. Я решил проверить свою догадку и быстро выпустил фаербол в сторону немца. Точнее, попытался выпустить — вместо большого огненного шара, моя ладонь сгенерировала лишь маленькую вспышку, не особо и яркую.

Тогда я быстро начитал заклинание каменной руки, так как видел, что у противника это сработало. Получилось. Довольно быстро моя правая рука в несколько раз увеличилась в размерах и окаменела. Я на автомате сжал кулак. Но вот только что я мог сделать этим кулачищем? Разбросать по коридору восьмерых боевых магов? Причём явно высокоуровневых магов — я был уверен, что простых ребят фон Лангерман с собой брать бы не стал.

Или попытаться выхватить посох у барона? Но вряд ли мне удалось бы к нему приблизиться. Получалось, что каменным кулаком я мог разве что тоже, как и вражеский маг, выбить дверь. Больше это заклятие ни на что в данной ситуации не годилось.

Выбить дверь… А почему бы и нет?

Подскочив к двери ближайшего номера, я со всей силы ударил по ней кулаком — дверь ожидаемо разлетелась на куски. Я хотел было крикнуть Миле, чтобы она бежала ко мне, но не пришлось — Мила запрыгнула в номер ещё раньше меня, считав мои намерения.

— Попробуй поставить стену изнутри! — крикнул я, в надежде, что в номерах стоят лишь артефакты контроля, а подавители магии работают только в коридоре, всё же это довольно дорогое удовольствие даже для богатого отеля.

Я оказался прав — Мила буквально за секунду поставила прочную каменную стену, перекрыв дверной проём, и принялась её максимально укреплять всевозможными заклинаниями. И почти сразу же эту стену начали разбивать со стороны коридора.

— Ставь усиление не только на дверь, но и на всю стену! — крикнул я Миле и огляделся.

К нашей радости, а точнее, к радости гостя этого номера, его в этот момент не оказалось на месте. Я подбежал к окну и посмотрел вниз. Окно выходило прямо на площадь перед главным входом в здание. Это не радовало. Мы хоть и навели уже в этом отеле достаточно шороха, но шанс убежать незаметно ещё оставался. Уменьшался с каждой минутой, но пока ещё был.

Да и прыгать с четвёртого этажа не хотелось. Можно было, конечно, наложить на себя кучу защит от физического урона, но всё же четвёртый этаж — это четвёртый этаж. А вот прыгнуть на этаж ниже можно было вполне. Правда, для этого надо было проломить пол, но такие мелочи меня уже не останавливали.

Я быстро наложил на небольшую площадь в центре комнаты заклятие заморозки. На полу образовался покрытый инеем круг диаметром около полутора метров. Я максимально усилил заклятие, после чего мне осталось лишь разбить этот ставший хрупким, как стекло, кусок пола.

Каменной руки у меня уже не было, так как для накладывания заморозки мне понадобились обе ладони, поэтому я взял кресло и, не без труда подняв его над головой, обрушил на пол. Замороженный участок пола и перекрытия со звоном осыпался на нижний этаж кучей осколков.

«Надеюсь, под этим местом не стоит кровать и на ней никто не спит», — подумал я и быстро заглянул в дыру.

Именно кровать там и стояла, правда, на ней никого не было, и это меня очень обрадовало.

Мила тем временем изо всех сил держала стену, накладывая на неё одно защитное заклятие за другим, но было ясно, что долго она так не продержится.

— Оставь её, прыгай за мной! — крикнул я Миле и сиганул вниз.

Приземлился удачно, кровать оказалась крепкая, а матрац на ней мягкий. Правда,