Его величество - Владимир Алексеевич Корн

— Что это⁈ — голос был удивленным, но ничуть не испуганным.

— Понятия не имею! Наверное, избавились не от всех. Давайте закончим дело. Или заставим выпрыгнуть во двор, а уж там его встретят!

Тромбон громыхнул так, что грохот от предыдущего выстрела казался теперь ласковым шепотом. Отдачей едва не вывернуло руку, и чудо, что курок не ударил по голове. Вероятно, я перестарался с порохом, кроме того, наверняка пистолет следовало удерживать сразу двумя. Но тогда бы пришлось потерять драгоценные мгновения на то, чтобы ухватиться за саблю, что в моем немудренном плане означало задержку. Я метнулся вперед, пытаясь окончательно с ними покончить. Каждый из них получил по уколу в живот: и цель большая, и рана почти гарантированно выведет из строя даже тех, кого картечь едва зацепила. Не задерживаясь, бросился через обеденный зал и фойе к ведущей на верхние этажи лестнице. После подслушанного разговора страстно захотелось вернуться, пока не случился обещанный кем-то из них сюрприз. «Извини, Антуан, вот такой я дерьмовый друг, и думаю только о себе», — прошептал я, как будто он мог услышать.

Добежать до лестницы не получилось: где-то наверху послышался топот ног, заставивший скрыться за статуей старца, опирающегося на посох. Антуан ею гордился, установив чуть ли не перед входными дверьми. Древняя как мироздание, в превосходной кондиции, он отвалил за нее немыслимые деньги, и теперь я был рад безумно, что в свое время сар Дигхтель не поскупился: других подходящих для укрытия мест не нашлось. Топот приближался, вот-вот должны были показаться те, кто его издавал, когда за спиной раздались голоса. Они едва не заставили стукнуть по бесценному старцу рукоятью пистолета: если увидят, конец не минуем. Исходя из ситуации, следовало атаковать первым, но для этого необходимо выбрать правильное направление. Единственный человек мог стать решающим фактором в схватке, но как определить: с какой стороны противников меньше? Всегда считал себя бесталанным в случаях, если следовало выбрать правильный вариант, даже если их всего два. Но времени на раздумья не оставалось, и тогда я решил ничего не менять, а пробиваться к лестнице.

Их оказалось трое. Первый, после атаки саблей в печень, мгновенно сложился пополам, но дальше начались проблемы. Со вторым я переусердствовал, и клинок вошел в него слишком глубоко. Он, пытаясь отреагировать, уходил в сторону с разворотом, и своим движением вырвал саблю из рук. Последний нанес удар кинжалом мгновенно. От пояса, целясь в живот, и при любых условиях у меня не получилось бы защититься. В подобные моменты время растягивается до бесконечности. Я видел его злорадную ухмылку, чувствовал, как входит в мою плоть металл, явственно представлял заплаканное лицо Аннеты, и ее черный, траурный наряд так отчетливо, как будто она стояла рядом. Сталь звякнула о сталь, выражение лица у него сменилось на недоуменное, он отвел оружие для следующего удара, но было слишком поздно. Тромбон за пазухой, который, не желая с ним расставаться, я туда засунул, отчего не успевший остыть после выстрела ствол ожег кожу, дал мне шанс спастись и не использовать его — было бы наиглупейшим решением в жизни. Дернулся в руке пистолет, обдало гарью от пороха, кровью, осколками костей, и наверняка частицами мозгов. А как могло быть иначе, если пуля вошла ему в висок, и разворотила половину черепа?

Вытирать лицо было некогда. Где-то там, в фойе, находились люди, и они торопились. Взгляд остановился на засунутым за пояс пистолете отныне безголового человека, и решение пришло сразу. На мгновение показавшись в дверном проеме, я выстрелил в приближающиеся силуэты, благо, что держались они группой, и тут же скрылся из виду. Мне удалось разглядеть четверых, но одного из них, если судить по тому, как неловко он завалился, теперь нельзя было рассматривать всерьез, как противника. А еще я поймал себя на мысли, что никогда прежде вопль раненного человека не доставлял мне удовольствия. Щелкнул два раза подряд курком, как будто взвожу пистолеты, и спросил настолько громко, что разбудил в фойе эхо:

— Ну что, желающие будут?

Ответом был топот, который вскоре затих, и теперь тишину нарушали только стоны брошенного ими сообщника. Я, шлепая босыми ногами по ступеням, бежал вверх по лестнице, не слишком-то и опасаясь, что снова на кого-то нарвусь. Страх почему-то исчез, и вместо него пришло опустошение. Чужая кровь стягивала на лице кожу, болела рана на животе, а в ушах по-прежнему стоял звон. Те двое, что напали на меня в самом начале, продолжали лежать на месте. Ради любопытства кончиком сабли я сорвал маску на голове одного из них, чтобы увидеть незнакомую физиономию. Хотя было бы странным, случись наоборот. Дверь выглядела нетронутой, и Аннета открыла ее практически сразу.

— Никто тебя не побеспокоил? — объяснять, почему я так похож на мясника со скотобойни в конце рабочего дня, время не позволяло. Куда разумней было как можно скорей перезарядить пистолеты.

— Нет.

— Не смотри на меня. Приготовь кувшин с водой, полотенце и чистую одежду.

На спусковом крючке и предохраняющей его скобе отчетливо были видны оставленные острием кинжала свежие зарубки. «Да уж, повезло!», — разглядывая их, размышлял я. Рана на животе особых тревог не вызвала: вряд ли кинжал углубился в него больше, чем на ноготь большого пальца. И во всяком случае выпитый залпом стакан воды, никаких болевых ощущений не принес.

— Аннета, лей мне на голову.

Кувшина не хватило, и остатки крови я размазал по лицу и волосам полотенцем. Напялил на себе чистую одежду, подумал, и сделал пару глотков бренди, пусть с огромным удовольствием выпил бы целый бокал. Но ничего не закончилось, а потому не стоило.

— Даниэль, они уходят! — сказала Аннета, снова занявшая свой пост у окна.

Через мгновение я был рядом с ней.

— Где?

Перед рассветом поднялся туман, и в нем ворота с распахнутой в них калиткой едва проглядывались.

— Уже исчезли.

— Сколько их было?

— Троих увидела. Возможно, другие ушли раньше. Даниэль, как ты думаешь… Лаура с Антуаном живы?

— Сейчас узнаем. Ничего не бойся, иди вслед за мной, пистолет держи наготове. Твоя задача — постоянно оглядываться назад. Если увидишь кого-нибудь, стреляй не раздумывая, и сразу прячься за меня. Все поняла?

— Да, конечно.

Аннета выглядела решительной, и ничуточку не испуганной. Так хотелось поцеловать ее, но я не стал: на губах по-прежнему чувствовался привкус то ли чужой крови, то ли мозгов.

— Там, в коридоре, лежат трупы.