Александр Зорич - Пилот вне закона

Все. Боб принял снаряжение и охотничью команду на борт «Кассиопеи», а паром доставил нас в систему Шао.

Итак, «Лобачевский». Нас уже ждали — предусмотрительный Гай послал сообщение по Х-связи. Короткий диалог по рации, обмен паролями, посадочные маяки, и нас приняла док-камера.

Боба здесь хорошо знали, так что дежурное предупреждение не шалить и эскорт автоматчиков были скорее не мерой предосторожности, а данью почтения его криминальному авторитету. В самом деле, не положено матерому уголовнику разгуливать по приличным местам без сопровождения!

Нас хотел видеть в своем кабинете Петр Петрович Навальный — глава биологического отдела «Лобачевского». Это полностью совпадало с нашими планами, и мы не замедлили явиться. «Мы» — это гражданин Кейн, его помощник Эстебан Витаро и я. (Подозреваю, что русский пилот в моем лице существенно добавлял веса трапперскому предприятию — ведь это русская станция!)

Навальный был высоким, грузным мужиком, который повадками очень напомнил Салмана дель Пино — этакий обманчиво медлительный медведь. Впечатление дополняли лысая башка в шрамах, черная борода и кулаки, смахивающие на волосатые дыни. Словом, чистый Кудеяр, а никак не ученый.

С Бобом Кудеяр сердечно обнялся, Эстебану пожал руку, пожал и мне. Когда же я представился «Андрей Румянцев, пилот», он внимательно на меня поглядел. Ну просто очень внимательно, далеко за пределами приличий. Впрочем, в наших дремучих палестинах кто их определял, те пределы?

— Ру-у-умянцев? — протянул Навальный и сжал ладонь своей лапищей, как тисками. — Знавал я одного Румянцева… А, в сторону! Это было давно и неправда! К делу…

Дело выглядело просто: халкозавр издох, срочно требовался новый экземпляр, мы давно обещали, а никаких результатов. Ну что же?

Боб заверил, что теперь все будет в порядке и через пару дней мы приволочем очередную зверушку на опыты. Зверушку было жалко, что явно рисовалось на моем говорящем лице. Меня похлопали по плечу, сказали «молодо-зелено, погоди жалеть, ты на него сперва погляди» и все такое.

— Тогда не будем тянуть? — заключил Навальный. — Вам что-нибудь нужно? Ампулы с транквилизатором имеются? Транспортировочная клетка?

— Все в порядке, — заверил Боб, соорудив на лице выражение профессиональной компетентности.

— Как знаете, вы граждане испытанные, — ответил биолог, погладив лысину. — В виде бонуса предлагаю оставить «Хаген» на станции. Я распоряжусь, техники проведут нормальное техобслуживание. Полетите на нашем «Лазареве», а на Пельте за вами присмотрят наши же истребители. Устраивает?

Меня все устраивало, более того, я был готов прыгать от счастья — «Хаген» давно тосковал по штатному техническому обслуживанию. Боб, естественно, поинтересовался насчет оплаты.

Ответ Навального меня почти потряс.

— Ну-у-у… сумма обычная, но если вы не против, есть идея получше… — Он забарабанил пальцами по столу. — Средний вес взрослого халкозавра составляет семь тонн. Значит, по три тонны люксогена за тонну веса, такое мое предложение.

Никогда не думал, что зверюга так дорого стоит! С другой стороны, с божьей помощью нет пределов финансированию отечественной науки! Меня ухватила законная гордость, всей пятерней ухватила.

Боб, естественно, согласился, и мы полетели на Пельту, система Эпаминонд.

Вокруг Пельты крутилась ДИС — долговременная исследовательская станция. Согласно лоции системы Эпаминонд она не имела имени собственного, только шифрованное обозначение — С-1350.

Я не очень хорошо разбирался тогда в гражданских орбитальных объектах и слабо представлял себе, чем ДИС отличается, например, от стандартной ОС или от укрупненной научной станции-крепости вроде «Лобачевского». Но искушенный Боб Джи Кейн пояснил мне, что станция С-1350, висящая на геостационаре Пельты и привязанная к тамошнему нулевому меридиану, является сочетанием стандартного навигационно-ретранслирующего бакена с крошечной космической «сторожкой». Станция располагала станцией Х-связи, несколькими стыковочными узлами, парой планетолетов, аварийным НЗ топлива для терпящих бедствие кораблей… да вот и все в общем-то.

Пройдет каких-то полгода — и безымянная С-1350 сыграет решающую роль в судьбе планетолета «Счастливый» и молодого ксеноархеолога Татьяны Ланиной. Каковая Ланина, несмотря на свою сугубо штатскую профессию, в свою очередь сыграет колоссальную роль в исходе войны 2622 года…

Но пока шел октябрь 2621-го, никакой войны в помине не было, и мы, полностью игнорируя присутствие в 42 тысячах километрах от нас ДИС С-1350, благополучно приземлились на Пельте.

Крупный континент на южном полушарии, где обосновался наш отряд, более всего походил на исходный протоконтинент древней Земли — Пангею. Панпельта, так получается?

Субэкваториальная зона Пельты была устроена мудрой природой в виде этаких саванно-джунглей. То есть — островки буйной растительности в загоризонтном степном океане. Джунгли возникали в местах выхода воды на поверхность, формируя своеобразные оазисы.

Саванна не больно похожа на привычные аналоги. Не положено, чтобы в засушливой степи было столько зеленых вкраплений, однако они были.

Вода, так или иначе, располагалась рядом. К воде ходила всякая живность, и там ее караулили халкозавры, проживавшие со всем комфортом под пологом лесов.

Опытные коллеги выбрали южный полюс, так как в это время года там не выпадали дожди, царила засуха, а участки саванн были желты и безжизненны. Это значит, если халкозавр выберется из леса, его будет очень хорошо видно — такую громадину в жухлой травке не спрячешь!

Ловить предполагалось на живца. Боб пояснил, что халкозавры крайне агрессивны и убивают далеко не только ради пропитания. Таким образом, живцом был назначен юркий открытый багги — совершенно несъедобный, но достаточно дерзкий, чтобы возбудить в чудовище любимый инстинкт.

Для усиления эффекта в кузов багги предполагалось кинуть освежеванную баранью тушу. Король местной саванны неминуемо бросится в погоню. Скорость спринта достигала ста километров в час, но как может тварь божья состязаться в быстроте с электромотором?!

Багги должен был заманить хищника в засаду, где его оглушат электрошоком, а потом введут ударную дозу транквилизатора.

— Вот это очень узкое место в нашем плане, — сказал Боб в ходе импровизированного брифинга после высадки, когда мы покончили с разбивкой лагеря и расселись вокруг костра. — Как вы знаете, глушить надо одновременно: хребет в районе нижних ног, в голову и в область сердца. Иначе никаких гарантий.

Быть может, все были в курсе дел, но я нет. Палатки, костерок и потрясающее ночное небо в заклепках звезд навевали романтику, от которой я сделался нагл настолько, что полез с советами.

— А зачем так сложно? Не легче использовать авиетку или вертолет?

— Сейчас, ага, ты еще штурмовик предложи, хе-хе, — меня подкалывал один из штатных охотников клана, парень по имени Пабло Наваха.

— Халкозавр — умная тварь. Если увидит, а он увидит, вертолет, испугается, и фиг ты его из джунглей выманишь! А там ловить — дело дохлое, — пояснил Боб, ворочая палкой угли в костре. — Видал местные заросли?

Заросли были внушительные. Непонятно, как там умудрялся перемещаться халкозавр, но даже на прогулку я бы в такие дебри не полез.

— Так, может, его надо как-то зафиксировать? — не сдавался я, сразу вспомнив все, что я когда-либо читал об охоте. — Выроем ловчую яму? Он провалится, и тогда… Ну чего вы ржете?

Народ изрядно веселился, пугая темноту. Наконец Боб похлопал меня по плечу, зубасто улыбнулся и сказал, что халкозавр прыгает с места вверх на пятнадцать метров, так что дыра в земле подходящих размеров — это уже не ловчая яма, а целое фортификационное сооружение.

Я собирался извлечь наружу еще что-нибудь ценное, но на другом моем плече сплясала ладонь мистера Масс Грейва, северного американца из субдиректории Висконсин, который предложил заткнуться.

Масс Грейв — человек, с которым лучше не спорить.

Роста он небольшого, весит килограммов шестьдесят пять и с гордостью носит кличку «Мешок Звиздюлей». До того как попасть к «Алым Тиграм», он зарабатывал на жизнь максимально адреналиновой уголовщиной: нелегальными рукопашными боями и боями в открытых экзоскелетах — тоже, естественно, незаконными. Да и теперь Масс Грейв не упускал случая выступить в самых смрадных притонах Тремезианского пояса.

Он пользовался большим успехом и за свою средних размеров карьеру успел отправить на тот свет человек двадцать, не считая покалеченных. Чемпион, примадонна и все такое. Он был единственным в клане, к кому никогда не обращались «гражданин» — только «мистер». Не нравилось ему слово «гражданин», и этого достаточно.