Алекс и Алекс 2 - Семён Афанасьев

— Да что бы я в этом понимал, — бормочу, затягиваясь. — Хотя нет. Тут как раз вполне понимаю. Ну-у, с местным табаком точно сравнивать нельзя, — выношу вердикт. — Не знаю, что там с содержанием смол, никотинами и прочей умной чепухой в примесях; но то, что я называю ароматом, в твоей сигаре на голову богаче всего табака, что я нюхал раньше. Плюс приятное послевкусие. В отличие от обычного табака.

— Вообще-то, это тоже табак, — Жойс забирает у меня сигару. — Только, естественно, не местный. И кстати! Ты что, курить начал?! Что за…?!

— И не думал даже! — обижаюсь. — Курил в детстве. Лет с восьми до одиннадцати. Потом один раз мать увидела — и ничего не сказала. Просто молча плакала полчаса в своей комнате. Ещё я спортом примерно в то же время серьёзно занялся. Вот одно на другое наложилось, тогда и курить бросил. Но запах дыма до сих люблю. Сейчас дунул, только чтоб попробовать.

— А-а-а, тогда ладно, — успокаивается Жойс. — Ну смотри, какая петрушка. Сортностью табака тебе голову забивать не буду, поскольку там не один десяток параметров. Упрощённо, это яркий премиум. — Она кивает на дымящуюся сигару в своей руке. — Начиная от места произрастания, технологий сбора и сушки листа, и заканчивая процессом сворачивания его в сигары. Производство не то чтоб штучное, но это и не трактор, который листья вместе с ветками рубит на всём скаку.

— Каким образом эта премиальность конвертируется в деньги?

— Вот тут и начинается самое интересное. — Жойс глубоко затягивается ещё раз, как будто взвешивая, говорить ли дальше.

— Хочешь — не продолжай, — по-своему реагирую на её заминку.

— Да нет, я своё решение уже приняла… В общем, само производство имеет полный цикл и находится на… — дальше она называет несколько архипелагов на той стороне западного океана.

— Там же полное эмбарго? — удивляюсь. — Ну, базы там федеральные стоят, это понятно. Но оттуда же ничего вывозить сюда нельзя?! Табак, который подакцизный, так вообще!

— Сказать тебе цифру, сколько оттуда вывозится только табака, только силами семнадцатого авиакрыла? — фыркает Жойс. — При загрузке одного борта табаком в количестве минимум семи тонн, за три раза в неделю? И, повторюсь, оттуда идёт только премиум. Никаких сегментов эконом и стандарт.

— Ничего себе, — присвистываю. — Промышленные масштабы.

— Да. И ты ещё кое-что упускаешь. Вывозить оттуда ничего нельзя, табак в частности, тут ты прав. Но это не вся фраза. — Жойс серьёзно смотрит в горизонт. — Вывозить нельзя всем, кроме компаний, имеющих федеральную лицензию на проведение торговых операция с теми доминионами.

— А кто имеет такую лицензию? — задумчиво чешу затылок. — Что-то в открытой печати об этом не говорили.

Под влиянием Алекса и кое-каких курсов в Корпусе, в этой теме я уже слегка ориентируюсь.

— А ты не слышал потому, что лицензию имеет одна-единственная федеральная компания, — Жойс произносит название, которое мне ничего не говорит. — И это нигде не афишируется.

— Даже не слышал о них, — качаю головой.

— И не мог слышать. По факту, это родственники генералитета. Прикрывающие, на самом деле, своими штатскими именами учредителей личный генеральский бизнес, — смеётся Жойс. — Ну и ещё кое-кого из торговых кланов топа в акционерах. Они там, на островах, за копейки скупают всё до ботвы, пользуясь законом об эмбарго. Потом везут сюда транспортной авиацией армии и флота, а здесь раскидывают по своим складам. Надо объяснять, что перевозка почти бесплатная?

— Ничего себе. Если бы мне это было интересно, я бы задал только один вопрос: а как они потом весь этот оборот легализовывают? — присвистываю уважительно. — Умеют вояки жить, что тут скажешь.

— Никак не легализовывают — простенько пожимает плечами Жойс. — Зачем нам нужна легализация? Военным людям нужны деньги, а не документы. Проблемы гражданской конторы, собирающей налоги, армию не волнуют. И людей в армии тоже хватает для разовой работы любого профиля. Уж наладить контакт с розницей — вообще раз плюнуть. Если у тебя настолько эксклюзивный товар.

— Ты хочешь сказать, это всё раздаётся за нал в ритейл? — озвучиваю подсказку Алекса.

Она молча кивает.

— А инкассация? И возврат некондиции? А неликвиды? — у меня уже на моём уровне понимания возникает сразу несколько вопросов. — А просроченные товарные остатки? А маркетинг? А…

— А всё заложено в цену. Вот такая сигара, — она вытягивает руку, — при продаже тут стоит двадцать пять монет, после доставки её сюда оттуда. Вернее, любая розничная точка возьмёт её у тебя по двадцать пять, наличными, не торгуясь.

— Интересно, а за сколько же тогда продаст?

— Именно такую — от сорока до шестидесяти, смотря что за точка. Если ночной клуб — то и до сотни. — Ошарашивает меня Жойс.

— Двухдневная зарплата моей матери — за одну сигару?! — услышанному просто не верится.

— Угу, — снова без затей кивает она. — Ну, не весь город находится в твоём бывшем районе и ниже… Есть и нормально зарабатывающие люди. И их немало.

— Да верю, но всё равно странно… Я, кстати, поначалу думал, что ты наркотой занимаешься, — неожиданно для себя сознаюсь.

— Я так и поняла, — хихикает Жойс. — И не стала разубеждать: интересно было посмотреть, как ты ко мне будешь относиться, несмотря на это.

— Да я и к копам, и к законам, и к нашему государству вообще очень сдержанно отношусь… по целому ряду субъективных предпосылок, — теперь улыбаюсь уже я. — А что дальше?

— Ну вот… дальше все большие партии сбрасываются региональным дистрибуторам по цене, допустим, пятнадцать монет за штуку. А потом, в зависимости от дистрибуторской цепочки, цена доходит в среднем до полтинника. И потребляется этого добра на миллионы в неделю, это только наш город.

— А где в твоём плане мы с тобой?

— Что ты знаешь о дистрибуции? — вопросом на вопрос отвечает Жойс.

— Берёшь образец, ценовую сетку от супервайзера и топаешь ногами по маршруту. Предлагаешь товар в точки. Это если говорить на уровне торгового представителя, — снова озвучиваю Алекса. — Затем…

— … вот именно это я и хочу попытаться сделать. — Завершает Жойс через десять минут. — Заново, здесь же. Но уже