Алекс и Алекс 2 - Семён Афанасьев

настоящий настрой с помощью Алекса, потому особо не нервничаю при этих словах.

— Понятно, что я не буду этого делать ни при каких обстоятельствах. Но посыл мой, надеюсь, вы уловили. — Заканчивает он.

— Если говорим неформально, разрешите ещё один вопрос.

— Говорим неформально. Что за вопрос?

— Что вы думаете о смерти моей матери? Насколько случайным в принципе может быть это совпадение с квартирой?

— Вообще чистейшей воды криминальный кейс. Ну, или уголовное дело, если хотите. Уголовщина. Тут точно не ко мне, — он уверенно и отрицательно качает головой. — Каждый должен заниматься своим делом. По данному пункту даже соображений высказывать не буду, поскольку от ваших они ровно ничем не будут отличаться в сторону компетентности. Вы лучше знали обстановку вокруг вашей семьи. Если даже вы не имеете конкретных предположений, откуда им взяться у меня?

— Не сочтите за попытку вас использовать. Пытаюсь просто посмотреть на дело глазами другого человека, который старше и опытнее. Если бы вы, с вашим опытом и профессиональным кругозором, были на моём месте, вы бы что подумали? Не для протокола, а для себя?

— Вы о матери? — нейтральным тоном уточняет он.

— Да. Ели бы вы хотели ответить себе на вопрос, не стоит ли за двумя разными событиями какой-то единый замысел?

— Я бы руководствовался принципом «Qui prodest?», — пожимает плечами юрист. — Переводить не буду.

— Не надо переводить. Я понимаю.

* * *

Там же. Через минуту. Звонок на комм.

— Ну ты идёшь?! Поздравляем же Штольца! От тебя этот гоблин уже ушёл?!

— Вовсе и не гоблин. Относительно нормальный пацан, при его-то биографии. Латынь вон даже понимает… Да, он ушёл уже. Сейчас буду. — Сотрудник положил комм в нагрудный карман и полез в ящик стола за своей частью подарков.

* * *

Изначально, Анна забрала комм Алекса потому, что вызов от противной стороны мог прийти и в виде личного звонка. В этом случае, порывистый и не до конца расчётливый товарищ мог сгоряча ввязаться в разговор самостоятельно.

Чем это могло закончиться, неохота даже представлять. Условия поединка явно были бы не самыми лучшими, особенно с учётом того, что Алекс в сути вопроса понимал более чем скромно (ну, с её точки зрения. Хотя последние два часа и заставили её отчасти изменить мнение о перспективах самого поединка, но для этого условия следовало вырабатывать лично).

О своей отданной на время технике она не беспокоилась. Во-первых, PLATINUM невозможно украсть: владелец в любой момент может определить его место у компании-производителя, в какой бы стране он ни находился. А уж в федеративных-то землях… Во-вторых, не станет Алекс воровать. Видно.

Получив же в руки его комм, она не удержалась. Не почитать содержимое его мессенджеров было решительно невозможно. Кстати, интересно. Доступ по её отпечатку пальца он дал к комму, не подумав? Или доверяет? Или какой-то тонкий расчёт?

Первым пунктом её удивления стали фотографии полуголой и уже взрослой девицы, явно происходившей от смеси двух других рас. В самом конце галереи эта же девица щеголяла уже в форме армейского сержанта и, судя по некоторым деталям, имела отношение к логистике в доминионах.

К величайшему сожалению Анны, переписка между ней и Алексом велась на Portuguese, языке, которого она не знала.

Ч-чёрт, а ведь были же намерения каких-то онлайн-сервисов разработать простенькие автоматические переводчики. Будь это реализовано, сейчас можно было бы понять хоть в общих чертах, о чём идёт речь. Некрасиво, но очень интересно, если честно…

К сожалению, программы-переводчики были только в амбициозных планах некоторых самых передовых поставщиков программного продукта, оттого оставалось лишь щёлкать зубами, как та лиса из древней латинской басни о винограде.

Без знания хотя бы базовой грамматики Анна даже со словарём (ну да, хоть попыталась…) не смогла понять: вагоны на колёсах или колёса на вагонах. Углубляться ещё глубже в дебри переписки двоих, явно состоящих в отношениях, смысла не было: дальнейший текст состоял из символов другого языка, жаргонизмов, сокращений (записанных не по правилам и оттого словарём не распознавшихся).

Досада. А ведь интересно, о чём они там.

Дальше был обнаружен чат Алекса с доктором Карвальо. Здесь снова было непонятно, причём по той же причине. Хм, надо будет выяснить, а какое отношение он имеет к их землячеству? Тем более, что его общение с майором Тадеушем и самой Карвальо на их (и его?) родном языке секретом не было.

Записи бесед с каким-то азиатом Хаас вообще пролистала, не заглядывая в них, потому что там все кишело пиктограммами. По какому-то недосмотру являющимися не просто рисунками, а восточно-азиатской письменностью.

А ведь он далеко не неуч, одёрнула себя она. Ладно; Матеуш, Карвальо и эта сержант с сиськами — пусть его родной язык (мало ли, откуда были его предки). Но язык хань — это то, что он явно учил сам. Не может же он говорить по-китайски от рождения? А китайских кварталов в городе, слава богу, пока нет, чтоб что-то можно было почерпнуть оттуда. От родни, кстати, Анна знала: там, где появляется китайский квартал, заработок её клана падает в разы. О причинах можно будет порассуждать попозже.

Ну а его дела с одной из коммерческих киностудий оказались последним штрихом, в результате которого она просто сидела долгую минуту, раскрыв рот. Он снимается в кино! Не понятно, в какой роли, но сам факт!

Вот ведь мерзавец! И ни словом, ни половиной слова!‥

В следующую секунду Анна, проклиная свой характер, уже набирала собственный номер, не будучи в силах сдержаться.

* * *

— Коротышка, что творишь? Можешь сейчас подскочить на первый этаж ТАДЕСКО? Есть разговор. В наших общих интересах.

По выходе от юриста, прослушиваю переадресованное голосовое сообщение от Жойс. Тут же набираю её.

— Привет ещё раз. Что творишь? — сверкает белоснежными зубами она, одетая наконец не в форму.

Мимо меня идут какие-то учащиеся, потому говорим не на Всеобщем.

— Вышел от юриста. Собирался на киностудию. Если пробудешь там минут двадцать, могу забежать по дороге. — Дисциплинированно отвечаю, потому что с удивлением ловлю себя на том, что уже соскучился.

— Жду, — говорит Жойс и отключается.

Когда я уже подбегаю к ТАДЕСКО, звонит Анна.

— Почему ты не сказал, что снимаешься в кино?! — в её голосе сквозит явно неконтролируемая обида, как будто я в чём-то виноват.

— Ничего себе, тебя переклинило, — замечаю, останавливаясь перед дверями.

Мне почему-то