Последний Шаман 2 - Никита Бондин

всём при этом Белла и сама не понимала, почему старается ко мне держаться поближе. То локотком задевает, то бедром дотронется, то и вовсе ладонью спины моей касается, когда вокруг обходит.

Яичницу с тостом и свежевыжатым апельсиновым соком передо мной на столике кухонном сообразив, она присела напротив и не укрылось от моего внимания её изрядное смущение. Щёчки девушки горят, движений лишних в изобилии, а уж глазами своими светло зелёными на меня поглядывает. Бедняга, ведь и правда не вникает, что именно её ко мне влечёт.

Дабы девушку не мучить, решил объяснить.

— Что, Белла. Тянет тебя сесть поближе, да? — и ещё больше её в смущение вогнал.

— Ну…так… А что, заметно слишком? — попыталась она за тостом шутливо смущение прикрыть, но голод был сильнее и она его куснула.

— Другим зрением заметно. Ведь то не ты, то сущность твоя тянется. Сейчас, подожди минутку, — закрыв глаза, я сконцентрировался и намерением все исходящие эфирные нити в себя направил, уменьшая их напор. Пришлось создать структуру, в котором потоки заворачивались в жгут и долго шли по спирали, прежде чем из макушки одним потоком выйти, строго вверх. При этом чувство в теле возникло ни с чем не сравнимое. Будто пружину внутри зарядил, которая по одном желанию могла распрямиться. Раскрыв глаза, я снова посмотрел на Беллу и спросил. — Ну что, стало легче?

— Да! — удивлённо произнесла девушка. — А что же вы такое сделали?

— Эфирную энергию прикрыл, которую твоя сущность собирала. Я вчера ещё одну дольку основ съел, зелёную, и она как раз за аспект Жизни отвечала. Так что раскрыл себе ещё одну предрасположенность и теперь вовсю использую.

— Как здорово! — во взгляде златокудрой девы мечтательные блики появились. — Вот бы тоже так уметь. Я же, наверное могу также, как вы такую дольку принять и тоже что-нибудь получить? Или не всю, а четвертиночку хотя бы?

На пальцах показала она, явно ни на что не надеясь, и готово было сердце моё снизойти до щедрости. Вот только зашедший на кухню чёрный ворон сквозь зевание громко прокаркал.

— Караар-рар-рар-рекер «Другим есть твоё Яблоко Основ нельзя» — вспорхнув на стол, он с удовольствием потянулся и начал выискивать что-то съестное.

— Ооо, птиченька привет. Ты что-то говорила? — спросила Белла у Чёрного, потянувшись почесать ему загривок. Тот был не против, довольно закряхтев. — Он же что-то сказал или просто?

Обратилась ко мне девушка и я перевёл ей с вороньего.

— Говорит, что другим есть дольки Яблока Основ нельзя.

— Но почему же?

— Киоррр-корар-кар «Для других людей это может быть ядом» - поведал Чёрный, выклянчивая лоскуток яичницы у Беллы.

— Говорит, что для других людей это может быть яд…

— Кивоор-виор-крор «Или может вызвать плачевные необратимые последствия» — продолжил ворон, заглатывая подношение.

— И вызвать плачевные необратимые последствия. — донёс до девушки печальные подробности, но та лишь с пониманием кивнула.

— Раз так говорит, то ладно. Такой красавец глупостей не скажет, верно ведь, верно? — хвалила ворона девушка, скармливая кусочек за кусочком и по щёчкам его мягко тиская, а Черный вторил убедительно, что да, он самый умный и глупости говорить не станет никогда. — А подскажите, Семён, как именно мой дух выглядит?

— Ну… хмммх… как бы тебе сказать… — задумчиво промолвил, в ловушке ассоциаций оказавшись, ведь дух её, как и у всех, был обнажённым. — Он у тебя похож на… эмм. На тебя саму, только немного покрупнее. С кожей бело-золотистой, с волосами соломенными и с бинтами на руках, ногах, плечах и лице. Прямо как у мумии.

— Как у кого? — переспросила девушка и мне пришлось немного рассказать ей сказок про Египет древний.

Та слушала внимательно, ведь ни разу не слыхала она о пирамидах, о сфинксе и о богах с головами животных. Сперва поведал ей смешную интерпретацию прабабушки, которая прочла о них в старом журнале, а после подтянулись гораздо более правдивые и точные воспоминания Грея. И если на первой истории Белла от души посмеялась над закопанными в твердь земли огромных кубиках и над людьми собако-головастыми, то вот на второй сидела и внимала с нескрываемым трепетом.

И её я её прекрасно понимал. В наш век прогресса найти информацию о любых религиях не представлялось возможным. Максимум, что осталось в сети после глобальных чисток, так это длинный перечень всего того, от чего пришлось избавиться, дабы держать разум людей в покое и чистоте. Ведь по одной из официальных версии МЭД-Глосс, все Эпидемии Одержимости вызывались безудержным стремлением людей создавать фантазмы и верить в ненастоящее.

— Вот это даа. Я и не знала, об этом… — с восхищением смотрела Белла на меня и теперь суща её клонилась ко мне ближе исключительно по воле девушки.

— О чём не знала, Белль? О, Семён, привет вам. — на кухню заглянула Герда в неглиже и сладко потянулась, зевая широко.

— Герда, ну тебя же матушка просила при гостях не… — пожурила свою подругу Белла, но та лишь рукой махнула и перебила.

— Да ладно тебе, Белль. Хоть ты как маменька не говори. Если Семёну неприятно, он же сам о том попросить может, — легкомысленно произнесла спортсменка, заваривая себе чай. — Вам же как, Семён, не жмёт, что я вот так?

— Не жмёт. — сглотнул шумно, стараясь смотреть исключительно в кареглазые очи Герды.

— Ну вот и всё, какие проблемы? Оооо, яищенка. Я же возьму, Белль, да? Вооот спасибо. Привет тебе птичка. — похлопав по тушке Чёрного, она с нами за стол уселась и переспросила. — Так о чём беседу то ведёте?

— Да так, о всякой ереси, за которую могут в психушку посадить. — расставил я все точки над ё и дева уверенно кивнула.

— Это мы любим. Дерзайте.

И под таким давлением отказать было сложно. Да и на втором этаже уже вовсю движение происходило. Девушки одна за другой спускались и вливались в нашу общую беседу, выведывая все подробности и нюансы, касательно и прошлых жизней, и книг, и всей той памяти, что мне досталась от Грея и Сергея Кравец.

С одной стороны это играло мне на руку, так как вопросы стимулировали полученные знания, заставляя вспоминать, чего я сам в обычное время делать ленился. С другой же стороны, мне всё тревожнее становилось за самих девушек. И тут уверенные их заявления о прочности ментальных защит меня не сильно успокаивали.

Пожив жизнь Кравец, я знал о многих способах добычи информации, в обход ментальной считки. И способы эти не отличались ни этичностью, ни гуманностью, ни уж тем более человечностью. Хотел бы я о них забыть, да только образы пыток отпечатались в голове крепко. Такой я участи для девушек не желал, но и в неведении оставлять их права не имел. Ведь раз сказал «А», приходится говорить и «Б».

И когда вопросы свернули в сторону их сущностей заспинных с прозрачными намёками на них немного повоздействовать, спасительницей и надзирательницей в кухню вошла Елизавета.

— Ну что, Бесовки, соблазняете вовсю? — суровым голосом спросила их Матрона и получила от всех честное и убедительное.

— Да нет, ты что.

— Да как мы можем, маменька.

— Против воли твоей идти не посмеем.

— Нет-нет.

— Ни в коем случае.

А близняшки ей тут же стул подставили, завтрак положили и чуть ли ни салфетку на коленки подстелили. Подлизывались, синички эти хищные, которые за ночь успели и волосы свои короткие покрасить в канареечно зелёный и ноготочки жёлтенькие нарастить. Как есть от стресса разукрасились, но новый образ шёл им идеально.

Заботе их излишней Елизавета хмыкнула и взором всех окинув, предложила.

— Ну что же, раз вы здесь все поели, то оставьте нас с Семёном наедине. Кухня для голодных.

— Но маменька, Семён же тоже поел ведь… — неуверенно возразила Мари, сидя в изящной чёрной пижамке, но Елизавета так на неё посмотрела, что та на полуслове осеклась.

— И для тех, с кем мне надо серьёзно поговорить.

И вот чего не ожидал я, так это послушания девчонок. Будучи вчера такими спорщицами, сегодня утром они показали удивительное смирение. Наверное, особый тон бескомпромиссности в голосе Елизаветы я всё ещё не мог чётко считывать.

Вдвоём оставшись, она разговор не спешила начать и потому помог ей, прекрасно видя, какие мысли подругу одолевают.

— Волнуешься за них?

— Что за вопрос, Семён? Конечно я волнуюсь.

— Я тоже Лизка.

— Да ладно…

— Сейчас я с тобой предельно честен, так что да. Последнее, что я хочу, так это навредить всему тобою сделанному. И вместе с этим я хочу помочь. Не знаю пока, как именно и для чего меня в лесу том инициировали, но сердцем чувствую, грядёт что-то серьёзное. Не спроста же во Флайтауне эпидемия случилась, так что дальнейшие события могут складываться непредсказуемым образом и…

— Семён, — перебила