Игорь Поль - Ангел-Хранитель 320

Об армии постоянно ходили слухи. Порой нехорошие и дурно пахнущие. Чистенькие старушки в сквериках страшным шепотом рассказывали друг другу о сумасшедших солдатах, зверски изнасиловавших женщину в соседнем городке (местечке, районе) и убивших всю ее семью (всех соседей, всех детей в соседнем детском саду).

Об армии ходили легенды. Старшеклассники на переменах рассказывали друг другу, как эсминец (фрегат, крейсер, линкор) такой-то в одиночку бился с неприятельской эскадрой до подхода главных сил и погиб, защищая планету (катер с детьми, пассажирский лайнер с беженцами).

О ней говорили много и не знали почти ничего. Ее побаивались. Ее поругивали – осторожно и негромко, несмотря на отсутствие репрессий и демократичное законодательство. Ее рекрутские пункты, увешанные красочными плакатами, обычно пустовали. В нее шли, когда было некуда деться, когда на хвосте висела полиция, когда жить на пособие по безработице становилось невыносимо. В нее шли, чтобы начать жизнь заново. В ней служили поколениями, семьями и родами.

В колледже, где учился Сергей, в студенческой среде модно было считать военных узколобыми тупицами. Некоторые преподаватели поддерживали эти настроения, позволяя себе недвусмысленные высказывания во время лекций. Об армии Сергей знал только то, что было написано в учебниках для краткого общеобразовательного курса истории империи.

Действительность опрокинула все его представления. О жизни вообще и об армии в частности.

9.

Штаб-сержант Кнут, жилистый, как канат, и черный, как ночь, медленно прохаживался перед строем, заложив руки за спину. Три сержанта по-прежнему неподвижно стояли за его спиной.

– Для начала мы познакомимся поближе. Заодно я распределю вас по отделениям, – Кнут внимательно вглядывался в лица.

– Ты, – палец сержанта неожиданно уперся в грудь вздрогнувшего бойца.

Солдат молча вытянулся, растерянно моргая.

– Когда старший по званию обращается к солдату, тот должен встать по стойке «смирно» и представиться, добавив слово «сэр», – сержант повысил голос, обращаясь ко всему взводу.

– Ты! – сержант снова уткнул палец в грудь солдата.

– Рядовой Рэт, сэр! – голос солдата дрожал от волнения.

– Ты знаешь, английский язык, солдат? – сержант буравил солдата немигающим взглядом коричневых, навыкате глаз.

– Нет, сэр, – растерянно ответил солдат.

– В армии нет слов «да» или «нет», – снова обращаясь ко всему взводу, повысил голос сержант, – В армии говорят «так точно, сэр» и «никак нет, сэр».

– Итак, повторяю вопрос: ты знаешь английский язык, солдат?

– Никак нет, сэр! – бойко отчеканил оправившийся от волнения солдат.

– Тогда я тебе переведу на общеимперский, что означает твоя фамилия, дружок. В переводе с английского она означает «крыса». Итак, Крыса, ты в первом отделении.

– Так точно, сэр!

– Ты! – сержант остановился перед следующим солдатом.

– Рядовой Грунский, сэр!

– Лях, второе отделение. – сержант шагнул дальше.

– Так точно, сэр!

– Ты!

– Рядовой Андерсон, сэр!

– Сказочник, второе отделение.

– Ты! – сержант уставился своим немигающим взглядом в лицо Сергею.

– Рядовой Петровский, сэр!

– Поляк?

– Никак нет, сэр! Русский!

– Первое отделение.

– Так точно, сэр!

– Ты… Ты… Ты… – сержант быстро шел вдоль строя.

– Командир первого отделения, – Кнут снова вышел на середину строя, – сержант Лихач.

– Есть, сэр! – Белобрысый круглолицый сержант вытянулся перед строем.

– Командир второго отделения – сержант Бахча. Командир третьего отделения – сержант Мосол. Взвод, построиться!

Сержанты перебежали красную линию, начали торопливо расталкивать по росту бестолково суетящихся новобранцев.

– Сэр, первое отделение построено!.. Сэр, второе отделение построено!.. Сэр, третье отделение построено!.. – понеслись над плацем доклады сержантов.

– Взвод, смирно! – Кнут подобрался, его голос набрал силу, пробирал до дрожи. – Мы – мобильная пехота. Танкисты, морпехи, пехота и прочая пена трындят о том, что бог любит только их. Я заявляю ответственно – это полный гон. Мы первыми спускаемся с небес, чтобы забить первый гвоздь в крышку гроба врага. Пока остальные еще только ползут к месту боя, мы уже умываемся кровью и отправляем в ад свежие души. Ощущайте свою принадлежность к мобильной пехоте всегда, и у вас никогда не будет проблем.

– Итак, для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей, – штаб-сержант заложил руки за спину и медленно поводил головой из стороны в сторону, перебегая взглядом по напряженным лицам, – Первое: чтобы вам ни плели про армию на гражданке – это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам говорят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам говорят, я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы – инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за ним. Я сделаю из вас хороший инструмент. Худой будет откормлен, толстый – похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент под страхом смерти или мешать мне в его улучшении. Третье: вы – не люди. Вы – машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам засирали голову до сих пор. Армия – это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. Я сделаю из вас идеальных убийц. Убить человека для вас станет так же легко, как раздавить клопа на своей заднице. Принять смерть для вас будет проще, чем чихнуть. Четвертое: вы будете ненавидеть всех и каждого. Вы будете ненавидеть меня, себя, соседа по кубрику – всех! Вы будете готовы убить того, на кого я укажу, вне зависимости от того, кем он вам приходится и без малейших колебаний. У вас не будет друзей, у вас не будет привязанностей. Того, кого ненавидишь, легче убить. Пятое: вы – часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у сицилийской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы должны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть его, но вы не имеете права оставить своего родича в опасности. Шестое: вы – единый организм. Если не выдержали руки – умирает все тело. Если не выполнил задачу один – умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один – наказывается все подразделение. Седьмое и последнее: вы еще не солдаты. Вы – черви. У вас нет прав, желаний, забот. У вас есть только я – ваш господь бог. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно!

– Сэр, у меня вопрос! – выкрикнул из строя бывший сосед Сергея латиноамериканец. – Я здесь по ошибке, я подписал этот контракт не читая. Я не подписывался на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт.

– Сержант Мосол, – Кнут, казалось, не слышал вопроса.

– Сэр! – плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой.

– Вы давали вашему бойцу разрешение говорить в строю? – голос Кнута звучал ровно и отстраненно.

– Никак нет, сэр! – выкрикнул Мосол.

– Объясните солдату правила поведения в строю. – Кнут, похоже, потерял интерес к происходящему, сосредоточенно счищая невидимую пылинку с петлицы мундира.

– Есть, сэр! – сержант подскочил к нарушителю. – Выйти из строя! Фамилия!

Солдат нехотя сделал шаг вперед.

– Гутиерос.

– Рядовой Гутиерос! – прошипел сержант.

– Я не рядовой. Я здесь по ошибке, – упрямо набычился латинос.

Неожиданным и почти неуловимым движением сержант подсел на бетон и стремительной подсечкой рубанул по ногам солдата. Тот рухнул навзничь и с размаху впечатался спиной и затылком в бетон плаца. Стремительно взметнувшись, сержант обрушил тяжелый ботинок на грудь упавшему. Солдат захрипел, пытаясь протолкнуть в себя воздух.

– Встать! – дыхание сержанта даже не сбилось, голос звучал ровно и слегка приглушенно.

Солдат продолжал корчиться на бетоне, не в силах вздохнуть.

Ботинок сержанта врезался ему в бок. Тело подбросило в воздух.

– Я буду пинать тебя, пока ты не сдохнешь, или пока не встанешь, – ботинок снова врезался в тело.

С мутными от боли глазами, Гутиерос с трудом встал на четвереньки, затем медленно поднялся. Его шатало, как пьяного. Взвод не дышал.

– Фамилия!

– Рядовой Гутиерос…

Кулак с хрустом ударил его под ребра. Рухнув на колени, солдат запузырил на губах кровавую слюну. Кнут справился с соринкой и теперь безмятежно смотрел вдаль.

– Когда отвечаешь старшему по званию, надо добавлять «сэр», – Мосол рывком за воротник поставил солдата на ноги. – Тебе ясно?