Последний Шаман 2 - Никита Бондин

Как и ожидал, четыре очка за взятие Майкла в ученики мне добавилось. Если магическую школу открою, то опытом обмажусь по самую макушку. Вон, даже новый житейский навык «Учитель» появился. Осталось понять, чему каждого учить, ведь если у девушек окажутся способности вне моих познаний, то постигать их придётся вместе.

В остальном же, из интересного, появилась способность «Реконструктор» в Астральном плане и тут мне даже справку применять не пришлось. И ежу понятно, что оно прибавилось после воздействия на блоки Елизаветы. Получается, что я реконструировал их корневую суть и теперь они ей подконтрольны. Якова она здорово в тот раз связала, так что надо будет попросить её ещё раз этот процесс продемонстрировать. Уж больно интересная способность.

По итогу пробежав глазами таблицу два раза, я не нашёл того, что искал и спросил у ворона.

— Белый, а почему у меня нет навыка Геомантии, который появился у Майкла? Я ведь тоже, как и он, вижу минералы и могу воздействовать на камни.

— Карорр-ар-роор-рорк «Потому что тебя не надо мотивировать, а его нужно» — донёс он мне простую истину и продолжил. — Киорр-ка-каар «Но если хочешь, то можно и так»

И спустя пару тройку вороньих вскриков в Шаманские навыки добавился — «Элементалист(Незавёршенный) — до определения уровня освойте 2 стихии из 4».

После этого мне стало ясно, по какому именно принципу вороны формируют таблицу. По принципу экономия ресурсов и наименьшего сопротивления. И в целом подход вполне рабочий. Я же так и так собираюсь все дольки съесть, а рекомендации по прокачке уже мною нарушены. Вон, Пиромагия до сих пор на третьем уровне, но зато хоть Восстановление вкачал до пятого. Так что надежда. что и в остальных талант отыщется, всё таки имелась.

Нарекая себе по возвращению ещё одну дольку отведать, я с раскрытой таблицей и добрался до стоянки Медвяна. И пришёл аккурат к презабавнейшему действу. Сидя рядом с костром, рунолог-ликвидатор держал в руках белое зубильце и с помощью молоточка пробовал начертать на гире символы. И в этом ему активно мешал Саламандр, сидящий на этой же самой гире.

При каждой высечке она топал лапками и возмущёно шипел, а Медвян его уговаривал.

— Да ты не понимаешь, — объяснял он, подлезая зубильцем под его лапку. — Я же только лучше делаю!

— Veh-veh-veh-veh! — возмущался в ответ Саламандр.

— Да ну мне разрешили, что ты топочешь то⁈

— Veh-Veh-Veh-Veh!! — ещё сильнее тот ярился, струйки огня выпуская.

— О, Семён! Ну наконец-то. Он меня совсем не слушает, хоть ты ему объясни, — пожаловался Медвян, меня увидев. — Всё утро его убеждаю, так он ни в какую.

— Ну так с животинкой подход особый нужен, что же ты… — свернул я таблицу и рядом с Медвяном уселся. Попутно ауру огненную развернул и протянул Саламандру ладошку, на которую он нехотя перебрался. Калачиком на ней свернулся, но за работой рунолога всё таки поглядывал недоверчиво. — Вот видишь. Он вполне послушный, если намерением верным попросить.

— Так на то ты и Приручитель. У тебя любая животинка в три раза послушнее, чем у меня, — отозвался Медвян, шустро высекая необходимые символы и с улыбкой поглядывая на полог широкой палатки, которой вчера ещё не стояло. — За исключением вон их. С ними-то я общий язык нашёл.

Полог палатки откинулся и грудью упругой пронзила и сердце моё, и утренний лесной воздух одна из девушек-волчиц. Она смачно зевнула, встряхнула головой и грива рыжих кудрявых волос рассыпалась по её плечам. Нисколько не смущаясь наготы, она подошла к Медвяну и зарылась носом в его затылок, чем вызывала добродушное ворчание с его стороны.

Остальные девушки тоже вылезали, зевали, потягивались и во всех движениях своих, в повадках и жестах до сих пор напоминали тех самых волчиц. Втроём они у костра сгрудились, меня увидели, но подходить побоялись, ибо наличие Саламандра в моих руках их ещё с первой встречи научило опасаться. Они только выставленным вперёд ладонями меня поприветствовали и я им в ответ помахал.

— Вижу, Медвян, у них всё в порядке… — протянул я тихо, вовсю на прекрасных дам заглядываясь. И вот что интересно, волосы у них оказались такого же цвета, что и шерсть. Одна девушка с русыми волосами, вторая с серыми, третья с беловато-охровыми и вот четвёртая как раз с рыжими. — А Чёрная как? Всё с ней нормально, не буянит?

— Оооо, она-то лучше всех. — проворчал по доброму рыжеволосый здоровяк себе под нос, постукивая умело молоточком.

И в подтверждении его слов, полог палатки в последний раз откинулся и на свет вышла она. Красивая, статная, стройная, грозная… по крайней мере она очень старалась так выглядеть и даже волосы свои чёрные, длиннющие и непослушные попыталась собрать в нечто похожее на эффектный хвост.

С прищуром оглядев обстановку в лагере, она в сторону рыжей оскалилась и прошипела.

— Брррысь. Он мой. — но в ответ получила от рыженькой оскал и звонкий возглас.

— Сама брррысь! Мой! Не дам! — высказалась она хищно, ещё сильнее вцепляясь в крепкие плечи ликвидатора.

На лицо был явный передел первенства в их женской стае, но Медвян голосом глубоким всех по местам расставил.

— А НУУ КА ТИИХО… — попросил он ласково и девушки перестали глазами друг в друга сверкать. — Не ругайтесь. Меня на всех хватит. Агата, будь добра, доразделайте с девочками тушу и куски ко мне несите, я пожарю.

Попросил он черноволосую и та нос поморщила, но поручение пошла выполнять, низким рычанием забрав с собой остальных. Только рыжеволосая на секунду задержалась и Медвяна в ухо лизнула. И когда они под навес ушли, я наклонился и спросил.

— Так они тебе ещё и имена свои назвали?

— Да не. Это не они. Это Варвара, воспитательница их, мне рассказала, — ответил он с улыбкой, поглядывая за тем, как обнажённые девушки кабанью тушку с помощью пары ножей слаженно и споро разбирают. — Она, кстати, тебя ждёт. Вооон там, на поле её последний раз видел, так что сходи к ней, уважь женщину.

— Хорошо, — кивнул ему, сажая Саламандра на своё плечо вместо Белого, который от возносящегося жара упорхнул. — А ты-то сам как, с девками справишься?

Взглядом указал в их сторону, на что получил от Медвяна многозначительный хмык.

— Я с ними всю ночь справлялся, думаешь сейчас не справлюсь? — подмигнул он намекающе и я вспомнил его вчерашние слова про гон. И после этого всё окончательно встало на свои места. — Ты кстати, если и в этом помочь хочешь, то буду благодарен. А то моя выносливость не вечная.

— Я подумаю… — произнёс уклончиво, немного ушами краснея.

Но стоило признать, что вид прекрасных дев, мастерски разделывающих тушу кабана, и правда возбуждал все мысли и будоражил чувства. Поэтому до совсем уж греховных желаний не доводя, я последовал по указанному направлению, Саламандра на плече согревая.

Под моей аурой он снова задремал и видимо в этом и заключался смысл его жизни. Жар везде, где можно, накапливать и после в пляске всеобщей выпускать, плодя себе подобных. И я не удивлюсь, если близ моей деревеньки как раз найдутся залежи красных камней. Был бы я Саламандром, там бы себе гнездо и строил.

Идя по полю сквозь траву высокую, я на тонкое зрение переключился и тут же обнаружил её. Варвару.

Столб из эфирной энергии прямиком в небо поднимался и подходя к нему ближе, сердце моё сжималось болью. Ведь я помнил её. Помнил и не узнал, когда она человеком стала, хотя мог бы умом своим и догадаться.

Варвара Никитична, глава посёлка Нижне-Сватовского, сейчас лежала передо мной в траве в предельно молодом своём обличии. Лежала ничком, раскидав волосы длинные вокруг и оказавшись единственной, кто куском серой ткани прикрыла своё тело. Сейчас она всю свою жизнь отдавала в небо, но утраченное тут же восполнялось, сохраняя и её силы и молодость. И если быть честным, то столь молодой я её и не видел вовсе, хотя она такой же ровесницей мне являлась, как и Елизавета.

Присев на край полянки вытоптанной, я тихо ей сказал.

— Ну здравствуй Варвара.

— Здравствуй, Семён. — отозвалась она отрешённо и глаза её серые всё также в небо смотрели.

— Сколько лет, сколько зим прошло, — начал слова осторожно подбирать, к её эмоциональному состоянию прислушиваясь, да только спокойная она была, как затихающий ветер. Спокойная и отстранённая. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Лет двадцать как. Может больше.

— Да уж поболее годков набежало с того дня, Варвара. — осторожно я подводил к непростой теме и скупая улыбка появилась на лице её.

— Я помню… — произнесла она тихо, руку перед собой поднимая и смотря сквозь неё в далёкое прошлое. — Я это помню.

— Расскажешь?

— Да было бы что.

— Да хотя бы что-то. Хоть предложением,