Призрак Гренделя - Эльхан Аскеров
— А он избавил вас от принятия такого решения?- мрачно спросил Солсбери.
— Нет. Я не верил, что он способен в таком состоянии принять бой, — покачал головой Морган. — Но я был готов к тому, что мы оставим его, когда ему станет совсем плохо. Нести на себе обречённого и рисковать жизнью всей группы, глупо. Это тяжёлое решение, но я бы отдал такой приказ, возникни необходимость.
— Это жестоко, — прохрипел Солсбери вдруг осипшим голосом.
— Это жестокая необходимость, — вздохнул Морган. — Когда-то, во времена средневековья, бытовало такое высказывание. Жестокое милосердие. На первый взгляд, это была непростительная жестокость по отношению к своим соратникам, но при детальном рассмотрении оказывалось, что это действительно был акт милосердия.
— О чём вы?- удивлённо покосился на него профессор.
— О жестоком милосердии, когда тяжело раненного соратника добивали его же друзья. Обычай этот произошёл во времена крестовых походов, когда любая царапина приводила к нагноению, из-за отсутствия лекарств и антисанитарии. Что уж говорить о серьёзных ранах? Рыцари пришли к мнению, что добрее и проще будет прекратить мучения воина, чем смотреть и слушать, как он медленно угасает и кричит от боли.
— Но к чему вы мне всё это рассказываете?- растерялся Солсбери.
— К тому, что мне пришлось бы добить солдата, и оставить его в коридоре, когда у него началась бы агония. А до неё, было уже не далеко. Очень скоро, он начал бы бредить и привлекать к себе внимание стонами. Жар и лихорадка уже начались, когда он решил остаться. Что это значит, не мне вам объяснять.
— Вы правы. Лихорадка уже началась. Но он сознательно пошёл на смерть, и это меня убивает. У меня не укладывается в голове, как человек, может принять такое решение, — растеряно протянул Солсбери.
— Он был солдатом, Джек. И этим всё сказано, — вздохнул Морган, доставая из сумки сканер.
Они ушли уже достаточно далеко, чтобы можно было полагаться на показания прибора. Просканировав галереи, он убедился, что коридор обвалился, а на их стороне тепловых маркеров нет. Но очень скоро, его радость сменилась настороженностью. В одном из боковых коридоров, километрах в трёх от точки их пребывания, двигалось полдюжины зверей. В том, это были именно грендели, Морган не сомневался. Никого другого в этих лабиринтах не было, и быть не могло.
Понимая, что на них идёт охота, а эти галереи грендели знают лучше, он, собственный карман, Морган принялся быстро прогонять по экрану карту тоннелей, ища выход из положения. Больше всего, его интересовал подъём на поверхность. Нора, из которой грендели выходили к поселению русской экспедиции. Но мощности сканера не хватало, чтобы пробить толщу ледника на нужное расстояние.
В том, что направление он выбрал верное, Морган даже не сомневался. Ещё перед тем, как началась эвакуация, на стадии планирования, он зафиксировал в сканере данные по расстоянию и направлению от их посёлка до поселения русских по поверхности, и теперь, используя секретную программу, накладывал эти данные на маршрут своего движения по галереям. Не смотря на все повороты и переходы с уровня на уровень, направление они держали верное. А значит, рано или поздно, до цели они доберутся. Главное теперь, было не попасть на корм зверям.
Минировать тоннель за собой, на данном этапе, было бесполезно. Слишком много было в этом лабиринте боковых ответвлений и проходов, соединявшихся между собой. Убрав сканер, Смит догнал профессора и, слегка подтолкнув его в плечо, скомандовал:
— Прибавьте ходу, Джек. У нас на хвосте ещё полдюжины эти красавчиков.
— Смит. Вы считаете, что мы сможем вырваться?- еле слышно спросил Солсбери.
— Безусловно, — решительно кивнул Морган, внимательно присматриваясь к профессору.
Судя по поникшим плечам, и низко опущенной голове, смерть солдата подействовало на него удручающе. Случись это в более привычной обстановке, или хотя бы на поверхности, профессор уже впал бы в депрессию. Здесь, он держался только на том, что группа нуждалась в его силе и том, что они находились в нескольких десятках метров под поверхностью ледника. Услышав ответ офицера, Солсбери несколько взбодрился и зашагал немного быстрее.
* * *
С рассветом, вся группа поднялась, и нещадно зевая и ёжась от холода, отправилась на гребень ближайшего холма. На ходу умывшись снегом, Руслан осторожно выглянул из-за льдины, стоявшей у гребня двухметровой стеной и, убедившись, что в зоне видимости гренделей нет, осторожно двинулся дальше. Сунувшегося за ним профессора удержали бойцы. Маячить на гребне всей толпой не было необходимости.
Выпрямившись во весь рост, Руслан приложил к глазам бинокль, и тщательно осмотрев каждый метр окружающего пространства, взялся за рацию. Ретранслятор, который подчинённые Кости установили в вездеходе, давал устойчивую связь на кротких волнах до трёхсот километров. С учётом того, что до побережья было меньше двух сотен вёрст, связь должна была быть. Так и вышло.
Едва только Руслан начал вызывать змею, как в динамике рации раздался взволнованный голос Миши:
— Рус, живой!
— Живой, живой. И все остальные живы. Застряли только здесь. Техника нагрузки не выдержала. В общем так. Мы отходим к зимовью. Продукты там есть. Вода тоже. Запрёмся, дизелёк запустим, и будем вертолёта ждать. Другого выхода я не вижу. Пешком до вас не дошлёпаешь, — ответил Руслан, чувствуя, как в груди всё буквально распирает от радости.
Им удалось. Получилось. Они сумели вывести всех людей из опасной зоны, опираясь только на то немногое, что у них было. Больше того. Им удалось даже вывезти все полученные в ходе работ образцы и материалы, а значит, никто и никогда не сможет сказать, что вся их работа была бессмысленной. А раз так. Раз у них всё получилось, и оглядываться на самого слабого больше нет необходимости, группа может действовать по своему усмотрению, занимаясь только собственным спасением. Тем временем, Миша, обдумав всё сказанное парнем, ответил:
— Значит так, Рус. Мы тут с начальством пообщались, и оно приняло удивительное решение.
— Только не говори
