Пермский Губернский 8. Финал - Евгений Бергер

что Гриня и Сонечка были одними из тех, кто названивали мне на телефон сегодня утром.

Бычок слёзно умолял вернуть его на работу, ибо дома скучно… А Сонечка уж очень просила себе помощника. Я решил, а почему бы и нет? Объединю два одиночества.

Правда, наследница Мерлина потом говорила, что имела в виду совсем другое! И, что ей нужна была умная молодая девчуля, а не здоровенный тупорылый бугай с вечной улыбкой идиота на лице. Но мой ответ был таков: жизнь всегда даёт нам не того, кого мы хотим, а того, кого нам надо.

Поржав над некомпетентной ситуацией и ругающейся Белоснежкой, я направился в свой кабинет.

Иришка уже сидела в предбаннике. В её руках красовался сборник рассказов Славы Сэ. А в самом кабинете я обнаружил Шмеля.

Выглядел он крайне напряжённо… Пыхтел. Сопел. И неистово щёлкал по клавишам рабочего компьютера.

— Да что это за хрень⁈ — хацкер взглянул на потолок, словно искал там ответы на все вопросы бытия, а затем, наконец-то, посмотрел на меня: — О! Биг Босс! Вас-то я и ждал…

— Чего там?

— Хреново. Что ещё могу сказать? — пожав плечами, ответил Шмель: — Расскажите, почему Семён так скоропостижно убежал? Я искренне верил, что он… буквально прилип к вам.

— Тебе сказать правду, или официальную информацию?

Шмель посмотрел на меня глубоко оскорблённым взглядом.

— Не Федор я.

— В смысле? — усмехнулся хацкер: — Как это? Имя, что ли, поменяли?

— Нет. Я… своего рода — Тень. Вселился в тело Фёдора, когда он умер.

— О как. — Шмель побледнел, пытаясь переварить информацию: — Так… Вы из тусовки Лэмии и того бородатого чудика?

— Скажу больше — мы родственники.

— Пу-пу-пу… — хацкер замер секунд на тридцать, а затем мгновенно ожил: — Хм… Знаете, а я не удивлён! Хех, я знал, что человек никогда не сможет мной руководить. А тут — Тень… Занятно-занятно. Так, к какому виду вы принадлежите?

— Ультимат. Бог войны.

— Ва-а-а-а-а-а! — Шмель поднял руки от удовольствия: — Выходит, вы тогда не соврали, когда мы впервые встретились?

— Выходит, что так.

— Ну… Это многое объясняет. — с облегчением выдохнул хацкер и вновь уставился в монитор: — Я бы тоже на месте Сёмы вас послал. Но вы не обижайтесь! Тут уж ничего личного… Просто, говорю, как есть.

— А сейчас не пошлёшь?

— А мне какое дело до того, кто вы есть? Ну, бог войны… Ну, и что тут такого? Вы же не убивайте женщин и детей. Стариков не трогаете. Да и в целом — творите добро! Этакий стереотипный супергерой. Только без цветастого трико.

Слава богу, что Шмель не знал меня в молодости…

— Ага. Типа того. Слушай… А почему ты с таким облегчением выдохнул?

— Люди — существа стайные. Вечно оглядывающиеся на своих сородичей. А ещё весьма завистливые. Если один человек выделяется тем, что может летать и стрелять лазерами из глаз — то остальным рано или поздно захочется точно так же. Но тут проблема в том, что вы действовали слишком грамотно! В какой-то степени… даже реалистично. Практически никто не заметил подвоха.

— Ой ли. «Не заметить» и «не подавать виду, ибо очень страшно» — немного разные вещи.

— Если бы было страшно — за вашим, простите мой французский — задом, никто бы не посмел охотиться. Все были уверены, что вы — вундеркинд. Ну и способный маг. И я не раз замечал, что больно много вам перепало для практически опального дворянина. И внешность. И характер. И ум. И сила… Да ещё и команду себе набрали отпадную. Буду честен — теперь я абсолютно спокоен, поскольку знаю, что вы не человек.

— Хех… Как много проблем из-за банальной зависти.

— Очень сильной зависти, Босс! Почему, кому-то всё, а кому-то ничего?

— Справедливости не существует. Её выдумали люди, как рычаг управления. И не более того.

— Это факт. Однако, я спокоен. Совершенно спокоен. Я знал, что обычному человеку никогда не завести гарем у себя дома!

— Кхм…

— Прошу прощения… Это всё отголоски моей зависти.

— Боюсь, если бы ты знал детали, то твоя зависть очень быстра сменилась бы сочувствием.

— Спорить не буду. Но и узнавать — тоже! Пожалуй, на сегодня для меня хватит шокирующей информации.

— Чудно. Я рад, что мы с этим разобрались. А теперь по вопросам с компьютером. Что там за проблема?

— Во-первых, я до сих пор без кофе. И мой мозг изнывает от недостатка кофеина! А во-вторых… У меня нет доступа к архивам и системам безопасности. Дело в том, что кот оставил только карточки персонала и… бухгалтерию. А всё остальное… увы и ах.

— Мне нужно понимать, насколько всё плохо, ибо мы не в том положении, чтобы искать его.

— Не в том положении? Это ещё мягко сказано…

— Ваш кофе! — в кабинет зашла Иришка. В руках она держала поднос с двумя чашками кофе.

— Благодарю… — кивнул Шмель и с нескрываемым наслаждением впитал в себя двойную дозу кофеина: — Вот! Теперь я чувствую, как проблемы уходят, давая место для чистого творчества!

Только я хотел продолжить диалог с хацкером, как почувствовал на себе пристальный взгляд Иришки. Хм… Мне казалось, что мы с ней всё урегулировали.

— Ты что-то хотела?

— Нет… Я просто… — хвостатая секретарочка смущённо отвела взгляд, а затем поспешно удалилась.

Не даром мне казалось, что все почувствовали мой последний день. И я прекрасно понимал, о чём именно Иришка сейчас не смогла сказать. Но лучше не заострять на этом внимание. Терпеть не могу долгие прощания… Ещё и слёзы, не дай бог, навернутся.

Нет, всё должно быть тихо и спокойно. Буднично.

— Так, что там с доступом? Ты сможешь разобраться?

— Смогу ли я? — удивился Шмель: — Начнём с того, что это именно я учил Семёна всем премудростям в мире большого IT. А закончим тем, что это дело двадцати минут! Ибо я знаю тут каждый байт.

— Ты сам только что сильно переживал на тему того, что Семён ничего не оставил.

— А… Это так. Мысли в слух. Не люблю слишком сильно заморачиваться! Но в сетевом мире, я как рыба в воде. Тут даже Джонни Мнемоник отдыхает.

— Мысли в слух… — усмехнулся я: — Твоя паника показалась мне слишком реалистичной.

— Это ещё не паника! Скажем так… Я уже нашёл несколько ключей. Семён хорош. Но я лучше! В общем, двадцать минут — и никаких проблем.

— Реально — всё дело в кофе?

— Ага. Оно влияет на меня, как волшебное зелья на галлов. Если не получу необходимую дозу кофеина — буду истерить, ныть и