Системный разведчик. Адаптация. Том 3 - Валерий Юрич

Пауза. Кто-то переступил с ноги на ногу.

— А ты? — спросил крупный боец с выбритыми висками и перебитым носом. Тот самый Рябой.

— Я остаюсь. У меня еще здесь дела. Присоединюсь позже.

Рябой смотрел на Михаила не мигая. Он понимал. Все они понимали. «Присоединюсь позже» на языке спецназа означает «не ждите».

— Рябой, принимаешь командование, — продолжил Михаил. — С этого момента группу ведешь ты. Наверху все еще идет бой. Вливайся в общий штурм, действуй по обстановке. Когда выйдешь на Ивана — доклад стандартный. «Альфа» отправлен. Объект «Карамазов»… — он чуть помедлил, — исчез во время перестрелки на площадке. Вертолет, стрельба, задымление. Его след потеряли. Не видели, не слышали, не нашли. Все. Точка.

— А если спросят конкретно? — Рябой нахмурился.

— Ты, мать твою, спецназ или балерина? Отвечай конкретно: «Не знаю. Был бой. Потеряли из виду.» Три предложения. Запомнишь?

Рябой дернул щекой. Не от обиды — от напряжения.

— Насчет тебя — тоже «не знаю»?

— Насчет меня — я остался в процессорном зале и приказал вам выдвигаться наверх. Сказал, что присоединюсь позже. Это правда. Это то, что происходит прямо сейчас. Никакого вранья.

Молчание. Тяжелое, вязкое. Один из бойцов — молодой, с длинным шрамом через бровь — открыл рот, потом закрыл, но наконец все-таки решился:

— Командир…

— Нет, — отрезал Михаил. — Не надо. Вы знаете, что делать. И вы знаете, зачем. — Он обвел всех их пронзительным взглядом. — Держите язык за зубами. Не геройствуйте. Не умничайте. Просто делайте, как я говорю. Если кто-нибудь из вас решит блеснуть откровенностью — пострадаете не только вы. Пострадают ваши семьи. Иван не из тех, кто прощает… подобное. Вы это знаете лучше меня.

Это подействовало. Лица отвердели. Кто-то сжал кулаки. Кто-то опустил взгляд. Слово «семьи» било точнее любой пули.

— Все? — спросил Рябой.

— Все.

Рябой шагнул вперед и протянул руку. Михаил сжал ее — коротко, крепко. Без лишних слов. Рябой кивнул, развернулся и махнул остальным. Группа начала оттягиваться к выходу на верхние уровни.

Молодой со шрамом у самых дверей обернулся. Его взгляд остановился на Михаиле — секунды на три, не больше. Но в этих секундах было все, чего нельзя сказать вслух в бетонном подземелье горящей крепости. Потом он коротко кивнул, опустил визор на глаза и двинулся вслед за остальными.

Шаги стихли. Стало тихо.

Михаил немного постоял, глядя в пустой дверной проем. Кадык у него непроизвольно дернулся, тихо скрипнули зубы. Потом он повернулся ко мне. Лицо — камень. Взгляд — холодный и непроницаемый.

— Идем, — хрипло произнес он и первый вышел в полумрак коридора.

Глава 28

Мы покинули процессорный зал через боковую техническую дверь и направились вглубь штольни. Я двигался привычным путем, которым прошел уже дважды. Мимо разбитых сервисных панелей, мимо уничтоженных турелей, мимо воронок от Жала и оплавленных стен. Штольня помнила мой первый визит, и эти воспоминания были не из приятных.

Михаил шел впереди — привычка разведчика. Винтовка в руках, шаг мягкий, кошачий. Я — за ним, на расстоянии пяти метров. Стандартная дистанция: достаточно близко для взаимной поддержки, но при этом достаточно далеко, чтобы одна граната не накрыла обоих.

Гул энергоядра за спиной слабел с каждым шагом. Зато впереди воздух густел — пахло паленой шерстью, кислотой и чем-то еще. Чем-то органическим и сладковатым. Запахом разложения.

Михаил первым увидел останки. Остановился. Потом осторожно приблизился и присел на корточки.

Теневик. Вернее, то, что от него осталось. Бесформенная куча из сросшейся плоти, обломков хитина, ошметков ткани и костей. Масса уже начала подсыхать, покрываясь стекловидной коркой. Энергия ядра больше не питала ее, и мертвая материя стремительно деградировала.

Михаил какое-то время молча изучал останки. Потом поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

— Это ты его? — удивленно хмыкнув, спросил он. Хотя уже знал ответ. Просто хотел услышать его от меня.

— Ага.

— Один?

— Я, Майя, Жало и пара гранат. Турель тоже немного помогла, пока он ее не разнес.

Михаил встал. Обошел останки по кругу, изучая место сражения — обугленные стены, оплавленный пол, борозды от щупалец на камне.

— Страж Штольни, — тихо произнес он. — Мы так его называли. Три года он сидел в этой дыре. Три зачистки Кровавого Дозора. Они потеряли двадцать два человека. Лучших людей. Всех сожрал. После третьей попытки их командование решило, что дешевле законсервировать вход и забыть. — Он обернулся ко мне. — Я бы сюда не полез даже с усиленной группой. В настолько тесном пространстве у нас не было бы ни единого шанса против этой твари.

Я промолчал. Лишь слегка пожал плечами. Но не из скромности. Мне просто нечего было добавить.

Михаил внимательно посмотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Еще совсем недавно в процессорном зале он видел передо собой молодого выскочку: парня с хорошими мутагенами и непозволительно острым языком.

Сейчас он смотрел на меня немного иначе. Как солдат смотрит на другого солдата, получив неоспоримое доказательство, что перед ним кто-то из его же породы. Из тех, кто ходит туда, откуда нет шансов вернуться, и возвращается.

— Ладно, — сказал он. — Может, ты и не совсем индюк.

— Охренительный комплимент. Надо будет где-то записать.

— На здоровье, — хмыкнул Михаил и двинулся дальше по туннелю.

Связь появилась рывком — как будто кто-то неожиданно воткнул вилку в розетку. Мы только что прошли развилку, где основной тоннель расширялся, и, похоже, экранирующий эффект ядра ослаб достаточно, чтобы сигнал наконец-то пробился к мне.

— Алекс! — раздался быстрый и сосредоточенный возглас Майи. — Есть контакт. Маша на связи. Прохор ретранслирует. Соединяю.

И тут же я услышал другой голос, по которому, признаться, уже успел соскучиться. Маша. Тихий, едва слышимый шепот пробился по внутренней связи:

— Алекс. Слышишь меня?

— Слышу. Ты как?

— Жива. Снег рядом. Ты где, Алекс?

— В штольне. Двигаюсь к выходу.

— Вот черт! Я так и думала! — обеспокоенно прошипела Мари.

— Что такое? Ты где?

— Мы в укрытии, примерно триста метров от входа в штольню. Юго-восточный склон, в расщелине между валунами.

— Где остальная стая? — в моем голосе прозвучали нотки беспокойства.

— Все внизу, у подножия. Оставила их там. За нами следили. Люди Ивана. Снег вернулся из