Ритмы дьявола - Сьюзен Рэй МакКлайн

Дьявол не услышит нас, поэтому я осмелюсь сказать правду. Эту ценную информацию должны были скрывать, но мне надоело молчать и исполнять роль бывалого защитника. – Профессор взглянул на меня. – Фрэй, ты не родилась в Аду. Ты родилась здесь, среди людей. Дьявол стер все твои воспоминания о детстве и подстроил под себя. Ты – его кровная дочь. Ты – слияние бессмертия и смертной плоти. Ты – воплощение Семи Грехов.

Эпилог

Я оставалась неподвижной все то время, что смотрела на Эндела. Его слова крутились в моей голове хаотичным вихрем, вызывая сомнение.

– Вы… пытаетесь обмануть меня, профессор? – спросила я, вцепившись в подлокотники кресла.

Эндел ухмыльнулся.

– Если бы, малышка Фрэй. Ты была зачата Дьяволом, когда он выходил в мир людей. Твою мать зовут Корнелия – она умерла при родах. Повелитель узнал о ребенке только после ее смерти и забрал тебя в Ад. Когда ты достигла возраста восемнадцати человеческих лет, он стер твою память, затем сослал в Содом, а после – в Академию.

Я помотала головой. Я помнила каждую секунду своей жизни и знала, что меня создали в Аду. Я не могла родиться у смертной женщины. Это была точно не я. Эндел вновь пытался запутать меня и поиздеваться, вот только зачем?

– Вы врете, – только и сказала я, пытаясь найти логическое объяснение всей этой истории. – Такого не может быть.

– Предположим, я поставил тебя в пару со мной не просто так. Это было подстроено. – Эндел налил вино и вдохнул виноградный аромат. – Я собирался тебе рассказать обо всем.

– Даже если вы говорите правду, то зачем вам это?

– Повелитель приказал защищать тебя. Мне. Но в мире смертных у него меньше власти. Сейчас он не слышит то, о чем мы говорим, и может меньше докучать тебе. Я бы хранил тайну твоего естества еще много веков, но не хочу. Я жажду освободиться из Ада. Человеческий мир, его приземленность и слабости полюбились мне уже давно. Я знаю, что в тебе есть человеческое начало и тебя тянет остаться здесь, поэтому наши цели могут совпадать.

– Нет, это полный бред! Такого не может быть.

– Вспомни тех существ, которые напали на тебя в Лесу, – промурлыкал Эндел. – Они скандировали твое имя, а их устами говорил Дьявол. Думаешь, он стал бы уделять тебе внимание просто так? – Профессор лукаво улыбнулся. – Люцифер хотел, чтобы ты сказала свое истинное имя, но почему ты не сделала этого?

– Я… – Слова умирали в горле. Я не знала, что сказать, и совершенно не понимала, стоит ли верить Энделу.

– А я знаю, ты просто не смогла его произнести. – Профессор сощурился, заглядывая в мои глаза. – Но есть сокращенная версия, которую можно собрать из всех четких звуков. Тебя зовут Лилит.

– Я – Фрэй.

– Да, но Дьявол назвал тебя Лилит. Ты – его плоть, и в отличие от нас он не создавал тебя из огня и пепла. – Лицо Эндела было непроницаемым. Он так спокойно признавался мне во всем этом, словно давным-давно подготовил пламенную речь. – В тебе есть его мощь, Фрэй. Ты бы знала, какую силу я сейчас ощущаю в тебе…

Скребущее отвращение облизнуло мой живот. Должно быть, всему есть другое объяснение, но какое? Почему именно на меня ополчились те создания? Люцифер хотел убить меня или же затащить к себе?

– Саманта знала что-то, – рассуждала я, вспомнив наш разговор на балу. – Она тоже говорила про кровь и Дьявола, а потом пропала.

– Скорее всего, он убрал Гнев, но даже я удивлен, что она хотела тебя предупредить. Откуда-то она узнала обо всем, возможно, и о том, кто ты на самом деле.

Я вспомнила, как Саманта спасла меня от червя, но кусочки мозаики не складывались. Я не понимала, кем она была и что толкало ее спасать мою задницу. Мотивы Саманты казались туманными, намерения Эндела же стали чище воды: я вспомнила все его проказы, которые были лишь иллюзией. Иллюзией для Дьявола. Эстор испытывал меня, затаскивал в видение с Лабиринтом только для того, чтобы доказать Королю Ада свою преданность и протолкнуть меня на испытания в Примитивный. В то же время у него был заготовлен мерзкий план сбежать из Ада и поселиться в людском мире, когда мы выберемся на практику.

– Это… немыслимо. – Я покачала головой и посмотрела на Эндела, пытаясь найти в его взгляде намек на шутку. Но его не было. – То есть все это – на самом деле правда?

Профессор натянуто улыбнулся.

– К твоему несчастью, да.

– Постойте, – я подняла руки, разбрасывая информацию по полочкам, – я – воплощение Гордыни, а вы сказали, что во мне есть все Семь Грехов?

– Да. Они просыпаются постепенно, – спокойно изрек Эндел. – Первый Грех – Гордыня, второй, – он покусывал губы, осматривая меня, – стоит догадаться, что – Вожделение. Скоро пробудятся остальные.

– Это похоже на глупый сон…

– Тебе нужны доказательства, Фрэй? – Профессор встал возле меня. Его аромат все еще дурманил мою голову. – Ты не замечала, что все это время я уделял тебе слишком много внимания? А Дьявол? – Эндел засмеялся. – Ты – единственное создание, которое может свергнуть его, поэтому он боялся рассказывать тебе о том, кто ты есть. Также он думал, что ты можешь обмануть его, и на Поклонении смог проникнуть в твою голову, хотя раньше ему не удавалось это провернуть. Несмотря на то что ты – его дочь, он не может полностью контролировать тебя. Ему удается лишь иногда блокировать твои светлые эмоции, но не более. Но на Поклонении он все же смог пробраться в твою голову, Фрэй.

Слезы застилали глаза. Мое дыхание было прерывистым. Я чувствовала, как ноги становятся ватными, а горло начинает саднить от горечи.

– Почему Люцифер не убил меня, если так боится?

– Дьявол хочет разделить с тобой трон, потому что начал ослабевать. Сейчас ему требуется все больше и больше душ, но Грехи не могут приносить ему столько еды. Он считает, что ты сможешь помочь ему и выйдешь к людям, чтобы посеять хаос. Если дочь Дьявола ступит на смертную землю и выпустит грехи – начнется самый настоящий Армагеддон: будет много смертей, боли и крови, зато – неимоверное количество душ. – Лицо Эндела было серьезным. – Но Люциферу нужно знать, что твои мысли чисты от предательства и побега. Тогда он сможет довериться тебе и открыть всю правду твоего появления. Если вы не будете союзниками, то станете самыми злейшими врагами.

Мои руки дрожали. Я не хотела верить ни одному слову профессора, но эта информация