Путь в тысячу пиал - Дарья Урбанская

донесся в спину отчаянный возглас Лхамо, но Цэрин уже бежал к остальным, сплетенным на земле в единый клубок, словно гнездо ядовитых змей.

Первой ему попалась Джэу, что вывалилась из людской массы спиной вперед. Она попятилась по земле на четвереньках, видимо, не в силах встать. Цэрин рывком поднял ее на ноги, и она вскрикнула от испуга, но в то же мгновение извернулась в его руках и почти вцепилась ногтями в лицо. В последний момент Цэрин успел отвести ее скрюченные пальцы, растопыренные, словно когтистая лапа тигра. И тут же с силой оттолкнул ее в сторону Лхамо, подальше от ужаса, что спустился с гор, источая зловоние.

Ракшас.

В третий раз Цэрин воочию видел это порождение то ли неблагих тэнгри, то ли самой бездны. Тварь, покрытая смердящей свалявшейся шерстью, сидела верхом на Чжигане. Когти правой лапы глубоко погрузились в его грудь. Но Чжиган был жив и с диким воем боли и ужаса двумя руками силился оттолкнуть ракшаса. На другой лапе твари висел Лобсанг, изо всех сил оттягивая ту на себя, не давая располосовать Чжигана. Ю в этот момент оседал на землю чуть в стороне, явно получив удар. Вэй и вовсе лежал рядом. Перепрыгнув через него, Цэрин краем глаза заметил клоки выдранной шерсти в его руках да окровавленное лицо.

– Благие тэнгри! – взвыл Лобсанг.

Пятками он скользил по пыльной тропе, но продолжал упираться. И все же силы у твари было не занимать. Цэрин и сам это понял, обхватив демона со спины и рванув на себя. Показалось, что монолитную скалу было бы проще сдвинуть, чем ракшаса. Вонь от него забивала ноздри, шерсть будто разъедала кожу, а рычание вибрацией ввинчивалось в мозг.

– Лха тебя задери! – крикнул Цэрин, памятуя, что в прошлый раз лха дома Ринчена действительно помогли.

Но теперь скалы, обступающие тропу, остались глухи.

В этот миг Лобсанг не удержался, упал, громко вскрикнув. Цэрин понял, что еще миг и с лаосцем будет покончено. Он собрал все силы, уперся ногами, сжав туловище ракшаса покрепче, и резко отклонился назад, перекидывая тварь через себя. Он даже прочувствовал тот момент, когда с мерзким чавканьем вышли когти из тела Чжигана, будто наконец поддался переросший сорняк с грядки.

Ракшас и Цэрин вскочили на ноги одновременно. Вывернутые ноздри демона трепетали, принюхиваясь. Уродливый рот приоткрылся, обнажая в оскале желтовато-коричневые зубы – словно на морде появилось жуткое подобие ухмылки… или предвкушения. Цэрин вдруг явственно ощутил себя засахаренным бутоном рододендрона, который вот-вот сожрут.

– Лха! – крикнул он, но скалы ответили лишь гулким эхом. – Ну же, кйакпа! Лха! Давай!

Вновь Цэрин испытал то острое отчаяние, которое пришло к нему в тот миг, когда монахи уводили Пхубу. Те самые силы, которыми он якобы обладал, в нужный и опасный момент не спешили являть себя, приходить на помощь. А без них… что мог он противопоставить ракшасу, не имея никакого оружия?

Цэрин мог бы пожалеть, что не выхватил топор у Лхамо. Но нет, не жалел. Оставлять женщин без оружия в такой ситуации было неверно.

«Кхукри! У Лобсанга был нож! Он мог бы…»

Цэрин бросил взгляд в сторону, на юного монаха, и застыл – тот лежал, неестественно подвернув ногу, а на ткани кашаи на животе расползалось бурое пятно.

Промедление, которое допустил Цэрин, дорого обошлось. Ракшас ринулся на него с утробным ревом, снося с тропы и впечатывая в массивный валун. Удар вышиб из Цэрина воздух, но он успел в последний момент отскочить – когти чудовища просвистели у самого уха и чиркнули по поверхности камня. Цэрин пригнулся и нанес ракшасу удар туда, где у обычного человека должны находиться ребра.

«Монстр он или нет, но он явно состоит из плоти и крови… или что за жидкость течет в его венах?»

Ракшас, не ожидавший такого, осоловело замотал головой, но в следующий миг пришел в себя и снова замахнулся когтистой лапой.

В этот раз его снесло в сторону так быстро, что Цэрин сначала даже не осознал произошедшего. Подоспевший Рэннё наскочил на ракшаса и мощным ударом отбросил того на камни. Затем, не медля ни мгновения, кинулся на него, воздев свой доржде, и с невиданной силой обрушил жезл на череп монстра. Еще и еще. Он бил так быстро и метил в знакомые ему точки, что ракшас не успевал ему ответить. Теперь у Цэрина язык не повернулся бы назвать дордже жезлом. Рэннё орудовал им как палицей, а может и по-простому, как дубинкой. А потом он запрыгнул ракшасу на плечи и вцепился в голову. Его плечи напряглись, на руках вздулись вены, и Цэрин услышал характерный треск ломающихся костей. А следом раздался тихий хлопок, и тварь истаяла в воздухе – ни мертвого тела, ни праха. На этом месте теперь стоял только Рэннё, но удивленным он не выглядел, скорее хмурым и сосредоточенным. Он пробежался взглядом по окрестностям и, не найдя новой угрозы, метнулся к Лобсангу.

– Брат… – Рэннё отлепил от его тела пропитавшуюся кровью кашаю.

Цэрин тоже не стал рассиживаться. Спину ломило, затылок гудел – но то было ерундой, по сравнению с тем, как досталось остальным. Ближе всех лежал Вэй, и Цэрин потряс его за плечо. Тот отозвался глухим стоном, но глаза распахнул. Видимых ран на нем не было, а потому Цэрин сместился ближе к Чжигану. Этому лаосцу повезло меньше. Светлая рубаха свисала клочьями вперемешку с кожей. Дыхание со свистом вырывалось из его растерзанной груди, но Чжиган все еще был жив.

«Ла убегает из тела вместе с кровью», – назидательно проскрипел в мыслях какой-то старческий голос.

Цэрин стянул с себя рубаху и разорвал, так чтобы можно было опоясать Чжигана. Ю подполз на четвереньках и стал помогать с перевязкой.

– Как же жаль, что мой мешочек с травами утоп в соляных источниках, – вздохнула позади Лхамо.

Джэу промчалась мимо и упала на колени рядом с Рэннё:

– Что с Ло? Он…

– Ты говорила, что знаешь горную деревню неподалеку.

– Не то, чтобы дерев…

Рэннё окровавленной ладонью смял чубу на груди Джэу, чуть тряхнул и произнес тихо, но угрожающе:

– Если знаешь, где лекарь – веди.

Джэу только и оставалось, что кивнуть.

* * *

Тропа начала подниматься в гору, и идти становилось все тяжелее и тяжелее. Лаосцы устали и вымотались. Схватка с ракшасом всем далась тяжело, не только им. Да и погода словно в насмешку испортилась. Примерно четверть пиалы назад посреди ясного неба внезапно соткалась грязно-серая туча, и из нее посыпался град, крупный, размером