За точкой невозврата - Александр Борисович Михайловский

бывшей Российской империи. Это только кажется, что грабеж – самая выгодная форма экономического обмена; с нами, русскими, это совсем не так. Когда нас начинают грабить, то мы уходим в лес, вооружаемся и оборачиваемся навстречу грабителям своей азиатской рожей. После такого американские индейцы на тропе войны дружно курят трубку мира. И вот тут грабеж перестает быть выгодным, потому что плата за награбленное взымается жизнями грабителей. Как, должно быть, смеялись в Париже, Лондоне и Вашингтоне над берлинскими дураками… Россия из войны формально вышла, но продолжила оттягивать на себя пятьдесят немецких дивизий, которые на другом участке могли бы решить многое, если не все. Особенно интересным этот вопрос становится в том разрезе, что месье Троцкий, предложивший вам формулу «ни мира, ни войны, а армию мы распускаем», на самом деле являлся агентом американских банкиров Шиффов, впоследствии немало нажившихся на германских контрибуциях. Вот и делайте выводы сами, герр Гальдер, кому на самом деле был выгоден мир, заключенный в городе Брест-Литовск…

Если в начале моего монолога Гальдер кривил свои сухие губы, то потом слушал все внимательнее и внимательнее. Первую фразу из его ответа Коля перевел сухо:

– Грязные нецензурные специфические баварские ругательства, но не по твоему поводу, а в адрес покойного кайзера Вильгельма, его тупоголовых советников и вообще… слушать такое в оригинале дамским ушам не полагается даже в Германии.

Закончив отводить душу ругательствами, Гальдер с интересом с интересом посмотрел на меня и сказал:

– Я вижу, что фройляйн хорошо разбирается в истории, а также не любит англичан и французов.

– У меня такая работа, герр Гальдер, – сказала я. – Хороший журналист должен разбираться в том предмете, о котором берется рассуждать, хотя бы в общих чертах, чтобы не нести ерунды. Некоторые думают по-другому, но я к ним не отношусь. Что касается англичан и французов, то они никогда не делали ничего хорошего моей стране. Весь их интерес к России всегда заключался в том, чтобы проехаться за чужой счет. А вот немцы единственные из всех европейцев приезжали к нам, чтобы служить нашей стране, жить в ней и родниться с нашим народом. И я тоже русская, и счастливо замужем за немцем. Русским немцем. Поэтому мне хочется, чтобы Россия и Германия не занимались взаимоистребительными войнами на радость французам и англосаксам, а жили в мире и дружбе.

– Я понимаю ваши мечтания, – вздохнул Гальдер, – но, к сожалению, это невозможно. Россия и Германия самой судьбой определены друг к другу в соперники…

– Не судьбой, – окрысилась я, – а вашим Бисмарком, который придумал теорию о том, что Россию надо сдерживать, и ради этого вздумал подружить Германскую империю с Австрийской. А уж звать в эту компанию турецких людоедов было уж и вовсе за гранью добра и зла. Но ничего, товарищ Сталин уже все расставил на свои места. Да здравствует Великий Советский Союз от Ламанша до Чукотки, в котором каждый найдет свое место, а русский и немец будут братья навек! В нашей стране в полном согласии проживает двести разных национальностей, в том числе и немцы, и места для еще двух десятков европейских наций в нем вполне хватит. Думаю, что немцы не откажутся служить самой могущественной в мире державе, в которой они будут равными из равных, а не расой господ или недочеловеками…

– Мне сложно поверить, – сказал Гальдер, – что такая сложная конструкция будет устойчива и после того, как умрет основатель вашего государства. Вы думаете, я не знаю, что в вашем мире оно распалось, как только выдохлись и измельчали его идейные наследники? Только потому я и пошел на это соглашение, что оно дает время Германии окрепнуть внутри единой системы, а потом, когда выйдет срок существования вашего неуклюжего гиганта, моя страна естественным путем будет свободной.

– На этот раз так не будет, – отрицательно мотнула я головой, – ибо в этом мире изменилось многое. Во-первых, кто предупрежден, тот вооружен; во-вторых, американцы больше не будут иметь над Советским Союзом подавляющего преимущества в экономике. Одно дело соревноваться одной четвертью против трех четвертей мирового производства, и совсем другое, когда силы почти равны. И еще одно соображение, которое пришло мне в голову только что. Герр Гальдер, вы не задумывались, почему ядром объединения Германии стали не земли, где жили чистокровные германцы, а территория Пруссии, заселенная онемеченными славянами и отчасти литовцами?

– Нет, фройляйн корреспондент, – сказал Гальдер, – прежде я об этом не задумывался, воспринимая это как факт, данный свыше, но теперь мне стало решительно интересно. Поведайте же мне свою версию этого события, и если она будет правдоподобной, то я с ней соглашусь.

– Подвергаясь германизации, представители автохтонных славянских и балтских народов отбрасывали свою местную племенную идентичность и тем самым переходили на высший имперский уровень, – сказала я. – Тот же процесс шел в Австрии, где по тем же основаниям росла как на дрожжах империя Габсбургов. А немцев из коренной, центральной части Германии, у многих из которых «их Отечество после дождя прилипало к подошвам сапог», Бисмарку пришлось выдергивать из этого состояния за уши. Вы меня понимаете? Простая система, конечно, устойчивее сложной, но только сложная социальная конструкция имеет перспективу к развитию, а простая, консервирующая родоплеменной строй, обречена на стагнацию и последующее поглощение более прогрессивными соседями. Господь, сотворяя этот мир, шел от элементарного к аморфному, от аморфного к простому, а потом и от простого ко все более сложному. Таков путь, заповеданный нам Творцом, и Россия – любимое из Его созданий, потому что ее этническая система устроена максимально сложным способом. Ваш Гитлер, когда пришел к власти вместе со своим национал-социализмом, сразу резко упростил социальную систему, дав волю даже самым низменным инстинктам. Назад в пещеры. Вместо сосуществования с инородными элементами в вашем обществе и их постепенной ассимиляции был взят курс на их полное уничтожение. С этого момента Германия была просто обречена на разгром – даже более страшный, чем в прошлую войну, ибо посеявший ненависть пожнет в ответ бурю священной ярости. Против вашей людоедской идеологии с оружием в руках ополчились все нации нашей страны: русские, украинцы, белорусы, татары, башкиры, кавказцы и другие. И даже мужчины малочисленных сибирских народов, по закону освобожденные от призыва, идут в армию добровольцами, ибо из них получаются великолепные снайперы, которые способны часами лежать в засаде, а потом поразить свою цель единственным выстрелом прямо в глаз. Теперь, когда нацистский зверь мертв, уже мы будем учить немецких детей, как им жить, во что