Адмирал Империи – 56 - Дмитрий Николаевич Коровников

class="p1">План охвата трещал по швам. Вместо классических клещей получилась фронтальная атака — самый примитивный и кровавый вид боя. Но, похоже, другого выбора не оставалось.

— Всем кораблям центральной группы! — прошло около десяти минут и вице-адмирал Усташи встал, выпрямившись во весь рост. — Слушай мою команду! Прекращаем маневрирование! Перестроение из «фаланги» в ударный «конус»! Мы идем напролом! Покажем этим балтийским щенкам, как воюют настоящие космоморяки!

Шестьдесят два корабля по ходу продолжающейся канонады начали сложную перестройку. Из растянутой линии они сворачивались в плотный клин — классическое построение для лобового удара. Острие копья, где находился флагманский линкор «Силистрия» был направлен в самое сердце вражеской «линии» обороны.

— Перестроение завершено! — доложили командующему через несколько минут.

— Полный вперед! — скомандовал Валид Усташи…

* * *

На мостике «Елизаветы Первой» контр-адмирал Зимина внимательно изучала тактическую обстановку. Первые минуты боя складывались неплохо — ее ловушки сработали, противник понес потери на флангах. Но эйфория быстро сменилась тревогой.

— Госпожа контр-адмирал, — доложил старший оператор. — Наши щиты держатся отлично. Потери энергии минимальные — в среднем по дивизии не более пятнадцати процентов.

— Это хорошо, — кивнула Зимина. — Но смотрите, что делает Усташи.

На тактическом экране шестьдесят два корабля центральной группы противника завершали перестроение. Из растянутой линии они сворачивались в плотный ударный «конус» — острие, направленное прямо в центр ее обороны.

— Он больше не собирается играть с нами в артиллерийские дуэли, — констатировала Настасья Николаевна. — И пойдет напролом.

Ее старпом, капитан первого ранга Мельниченко, нахмурился:

— При таком численном превосходстве они просто прорвут нашу линию. А потом окружат и уничтожат по частям.

Зимина молча кивнула. Расклад был очевиден. Даже с учетом того, что обороняющаяся сторона имеет тактические преимущества, такое соотношение сил означало неминуемое поражение.

— У нас есть два варианта, — медленно произнесла она, больше для себя, чем для окружающих. — Первый — немедленно начать отход к фортам. Закрепиться там, использовать их хотя бы как дополнительную защиту.

— Но тогда мы бросим наши фланговые группы, — заметил Мельниченко. — Пять кораблей справа и четыре на станции. Они не успеют оторваться от противника.

— Знаю, — контр-адмирал Зимина сжала кулаки. — Второй вариант — остаться здесь и перестроиться в оборонительное «каре». Встретить удар, дать время правому флангу подойти, прикрыть огнем тех, кто на станции.

— «Каре» против настолько превосходящих сил? — Мельниченко покачал головой. — Это самоубийство, госпожа контр-адмирал. Они окружат нас без возможности к отступлению и затем расстреляют.

Настасья Николаевна смотрела на приближающийся «конус» противника. Время уходило с каждой секундой. Нужно было принимать решение, но оба варианта казались одинаково плохими. Бросить своих или погибнуть вместе с ними?

— Соедините меня с контр-адмиралом Васильковым, — приказала она…

…В это время я принимал доклады старших инженеров, параллельно наблюдая за развитием боя. Технические команды докладывали об успехах — первая группа фортов была почти готова к отделению. Еще немного, и мы получим мобильную огневую платформу в несколько станций.

— Господин контр-адмирал, — обратился ко мне Аристарх Петрович. — Контр-адмирал Зимина на связи. Экстренный вызов.

— Соединяйте.

На экране появилось лицо Насти. Красивое даже сейчас, в разгар боя, но напряженное, с глубокой складкой между бровей.

— Александр Иванович, — начала она без предисловий. — Ситуация критическая. Усташи выстроил свои шестьдесят кораблей в ударный «конус». Через несколько минут он обрушится на мою «линию».

Я быстро оценил обстановку на своем тактическом дисплее. Действительно, плотный клин неумолимо приближался к растянутой линии 17-й «линейной» дивизии. Быстро осман сориентировался. При таком раскладе исход был предрешен.

— Настя… То есть Настасья Николаевна, немедленно отводите свои корабли сюда, к фортам! — воскликнул я. — Мои техники уже почти закончили. Максимум через полчаса первые форты будут готовы и развернуты в сторону врага. Их орудия и щиты станут вашим прикрытием.

— Но тогда мне придется бросить целых девять кораблей! — в ее голосе звучала мука. — Пятерка на правом фланге, четверка на станции. Они не успеют за нами!

— Часть из них уцелеет, — попытался я убедить ее. — По крайней мере те, что на станции — они хорошо укрыты. А у Усташи не будет времени добивать их, если ты начнешь отход. Ему придется преследовать твои основные силы.

— Не будет времени? — горько усмехнулась Настя. — Ты же знаешь, что будет. Должинков и остатки группы Мамедова расправятся с ними как с котятами.

Я понимал ее терзания. Более того — я бы чувствовал то же самое на ее месте. Но холодная логика подсказывала единственно верное решение.

— Настасья Николаевна, — я намеренно перешел на официальный тон. — Сейчас речь идет о спасении шестнадцати кораблей. Это простая математика. К тому же, отступив к фортам, вы сможете перегруппироваться и нанести контрудар.

— Простая математика? — ее глаза блеснули гневом. — Там живые люди, Александр! Мои люди! Я привела их сюда, я отдавала приказы!

— И как командир ты обязана принимать трудные решения, — жестко ответил я. — Спасти большинство, пожертвовав меньшинством. Это наш долг.

На