Мародёр - Дмитрий Швец

лишь к полудню следующего дня. Бросил в угол куль с крохотными свитками, кропотливо отобранными Данканом специально для меня, и завалился на кровать, прямо в одежде. Я был готов уснуть тут же, но едва упал, сразу вскочил. Ну его к демонам, эту беззаботность, по Долу шпионы разгуливают и как знать не решит ли магистерия меня убрать. Зачем они могли так решить, я не знал, но осторожность лишней не бывает. Зачем-то же они мною интересуются.

Запер дверь на ключ, наложил щеколду. Привалился к двери. Что-то грызло меня, что-то не срасталось, но что я никак не мог понять. Было в сегодняшнем дне что-то неправильное, неестественное. Даже не в дне. Все начиная со Стожка было неправильно. Слишком много случайных совпадений. Или не совпадений.

Но сегодня. Сейчас мне начало казаться, что Елизар и князь разыграли представление, где главными актерами и зрителями были мы с Данканом. Зная Елизара тот слишком сильно расстроился своей ошибке и слишком просто отстранился от разговора, хотя может устал с дороги. А князь? Не слишком ли он радовался моему статусу, хотя может это действительно так здорово.

Да и демоны со всем этим.

Я закрыл глаза и обратился к богине. Ответа не получил. Возможно слишком далеко, а возможно она ко мне охладела. И второй вариант меня бы полностью устроил. Но надеяться на него глупо.

Достал жемчужину, покатал коричневый шарик в руке, посмотрел на него. Осколок души пепельника. Ну, и зачем он мне? Зачем ты мне его дала? Что с ним делать? Я снова обратился к богине, но она, как и прежде молчала. Ну, молчи, молчи. Сам разберусь.

Достал свиток, что вытащил из пепельника, покрутил в руках и решил не открывать. Завтра. Завтра мне предстоит их много прочитать, пусть и этот останется на завтра.

Глава 18

Тонкий лед хрустел под ногами. Если бы не оттепель, обрушившаяся на Дол позавчера, мне пришлось бы пробираться по снегу. Медленнее, холоднее, зато тише. Я старался не шуметь, внимательно выбирая места, куда ставлю ногу, но это не помогало. Тонкий лед хрустел. И каждый шаг заставлял меня дрожать.

Я медленно шел среди могил старого погоста, держа наготове камень огня в одной руке и короткий нож в другой. На поясе меч, за плечом маленький самострел, подмышкой колчан с двадцатью болтами, за поясом кистень и тоже маленький. Я боялся. Очень боялся, хотя и не понимал, чего. И ночь не помогала избавиться от страха. Она делал его гуще, тяжелее, темнее. Она пропитывала им воздух наполняя приторной сладостью. Превращала предметы в ужасающих зверей и чудовищ.

Я остановился, стряхнул комок налипшей на сапог грязной ледяной крошки. Выпрямился в полный рост, осмотрелся. Кладбище как кладбище ничего выдающегося. Я не помнил, чтобы когда-то бывал на кладбищах, но что это такое, я знал прекрасно. И это ничем не отличалось от моего о них знания. Могилы, могилы, могилы, дорожки меж ними, а у дальней стены склеп. Вот туда мне и надо. Там тот, кто мне нужен.

Елизар рассказал мне страшилку, про старого мага, что увлекся запретными знаниями и едва не погубил и себя и всех своих людей. Спасаясь от его безумств, крестьяне подняли колдуна на вилы. А затем похоронили в семейном склепе, здесь на погосте. Мне это показалось странным, зачем хоронить в фамильном склепе человека, которого вы только что убили потому что он мерзавец последний. Я спросил, но Елизар лишь подал плечами и продолжил. Похоронили и забыли, а он о них не забыл. И теперь каждую ночь убитый, но неуспокоенный колдун выбирается из склепа и ходит по погосту, разыскивая кого-то или что-то. Что ищет старый покойник никому не известно. Он не говорит, не нападает, не пытается убить или напугать. Он просто стоит и смотрит. И пока ты на дорожке ведущей к склепу ничего не случится. Но стоит лишь свернуть.

А вот, что случится, если свернуть с дорожки, тут истории разные. Кто-то утверждал, что на него напали демоны, кто-то говорил про армию призраков, кто-то про остроухих большеглазых, похожих на гоблинов человечков. Но все сходились в одном: воздух там становится густым, словно превращаясь во что-то твердое, медленно засасывая в себя и оттаскивая дальше от дорожки. Откуда это известно? Так люди князя народ любопытный, вот и ходили на погост по двое, по трое, а иногда и пятеро. Обвязывались веревками и спрыгивали с дорожки. А потом рассказывали кто что видел. Пока пятеро не погибли в один день, и дед нашего князя не запретил подобное развлечение. И погост опечатал.

Но истории побывавших на погосте, дошли до столицы и так заинтересовали магистерию, что они без ведома князя, тайком послали команду исследователей. Затем еще одну, еще, и еще. Лишь после бесследной пропажи пятой команды они спохватились. Повинились князю и предпочли забыть о погосте.

А Грачевы не забыли. Князь распечатал погост, и молодняк до сих пор ходит туда, смелость испытать. Только с дорожки больше никто не прыгает. Потому, как если там и получится выжить, если друзья вытащат, то по возвращению в Дол или родную деревню счастливчика казнят. И слушать не станут, что он там видел. А потому берут с собой парни выпить и поесть, сидят всю ночь на дорожке и ждут, когда колдун нагуляется и скроется в склепе. И как только он уходит, вокруг начинается настоящее представление. Призраки, духи, светящиеся огоньки разных цветов, чудные птицы, бабочки, феи. Все летает порхает, кружит, мелькает, светит. А парни сидят, пьют и радуются. Страшно, но красиво. И в город на ярмарку не надо.

Главное, не сходить с дорожки.

Этот сошел. Я заметил его не сразу. Он лежал за обросшей высохшим плющом могильной плитой. Ног его не видно, но перекошенное ужасом, застывшее в безмолвном крике лицо и скрюченные пальцы протянутой к дорожке руки видны хорошо. Уж не ко мне ли он ее тянул. Дать что-то хотел. Я присел возле него, у самого края, отмеченной колышками с тряпочками безопасной дорожки. Темно, особо не разглядишь, что там у мертвеца с одеждой, что Камень огня ломать не стал, убрал его в сумку, света маловато, но любоваться мертвецом я не собирался. Я боролся с соблазном опробовать на нем свои таланты. Можно собрать трофеи, можно узнать кто он откуда и для чего сюда полез. Достаточно лишь протянуть руку, взять его за протянутую ладонь и… Вот только будет ли это считаться сходом