Последний Шаман 2 - Никита Бондин

О той, которая откроет глаза всем тем, кому глаза закрыли. О той справедливости, которая поможет честно и открыто сказать о происходящих в мире изменениях. И если ты искал союзника на этом пути, мой дорогой друг и любимый дядя по прошлой жизни, то он сейчас перед тобой.

Сказал я, глядя прямо ему в глаза.

Сказал, как не говорил никому и никогда и голос мой не дрогнул ни разу. Стоя прямо перед ним, я протянул ему руку и лучи поднимающегося из за горизонта солнца проникли в таверну, озаряя мою злую улыбку. Я ждал. Я надеялся. Ну же, возьми и пожми мою руку, Яков и, чёрт тебя подери, улыбнись также, как и я. Горько и зло. Ты можешь!

— Ну так что, по пути нам или нет? — спросил его сурово и…

…Яков улыбнулся.

И пожал мою руку.

— Вот так-то лучше, — произнёс он сухо и всё таким же крепким оказался его хват. — Скажи, с чего планируешь начать?

И я ему поведал о том, что со всего только-что произошедшего и начал, заставив Якова Кравец, последнего наследника Семьи Кравец, улыбнуться ещё раз.

Глава 20

«С борьбой на бровях»

Если в странствии сели на мели, хотя бы лежите в сторону цели.

Не найдя лучшей идеи, мы из разгромленной таверны пошли обратно в дом Елизаветы. Из своих вещей Яков взял только одежду, планшет с гало-транслятором и ещё тряпицу своей жены, предварительно убранную в вакуумный пакет. Солнце вовсю поднималось и у нас оставалось всего-ничего времени до того, как девушки проснутся.

И пока Яков душ принимал, я тихонько Елизавету в сторонку отвёл и спросил.

— Слушай, подруга, пока мы обсуждение планов не начали, поведай-ка мне, в чём именно у Якова долг перед тобой? — и по лицу её легко прочитал, что говорить об этом она не особо хочет. Пришлось аргументировать. — Мне для общей картины. Не скажешь ты, то спрошу у него, но сама видишь, как неохотно он на контакт идёт. К тому же, чуется мне, что там без твоего возлюбленного не обошлось. Я прав?

— Да, прав, — нехотя ответила Елизавета, прислушиваясь к шуму воды из ванной комнаты на первом этаже. — Понимаешь… в Светлозёрск Якова забросили ребята Хенвлоу ещё при мне. До него вместо таверны стояло авто-кафе, да и сам городок был меньше нынешнего. На тот момент я уже встречалась с Ариарди и в один из вечеров Якова накрыло. Он как раз у нас гостил и нам огромных трудов стоило с ним справиться. Без травм не обошлось, Ариарди он сильно потрепал. Дело почти дошло до скандала между Семьёй Хенвлоу и правителями Флайтауна «EMERALDIS», но конфликт удалось замять. Якову выдали вот эту тряпицу, а после он сам её мне отдал. Говорил, что я похожа на…

— На мою жену, — раздался хриплый бас за нашими спинами.

По военному быстро закончив помывку, Яков вышел со стороны кухни и теперь куда более походил на человека. Только в мышечной массе и подкожном жире он на порядок сдал, но это и понятно. Превращение наверняка изрядно тратило ресурс организма.

— Вот только похожа не внешне, а голосом, — с раздражением он дополнил, обтираясь полотенцем и занимая одно из кресел в гостиной. — И тебе я об этом говорил, а ты и так в моей голове покопался, так что знаешь.

Обратившись к памяти я и правда выявил схожесть интонаций Энен и Елизаветы, которую раньше не замечал. Напротив Якова сев, я ноги с удовольствием на книжный столик закинул и подметил.

— В твоей голове я не первый покопался, но понадеемся, что буду последним. И кстати, как ты себя чувствуешь? Провалов в памяти нет?

Меня смерили пронизывающим взглядом, который если бы и мог воспламенять, то давно бы уже превратил меня в пылающую головёшку. Коротким кивком поблагодарив Елизавету за свежезаваренный суп, Яков отхлебнул из большой кружки и вынес вердикт по моей работе.

— Знаешь, Семён. Из всех психокорректоров семьи Хенвлоу, да будут прокляты их души, ты бы стал самым изощрённым и результативным. Провалов нет, но вот за способ возвращения памяти я тебя спасибо не скажу. Это же надо додуматься…

— Ну, в тот момент мне сей метод показалось наиболее эффективным из всех. — развёл я руками в извиняющемся жесте, на что получил едкое.

— Пусть так, но пауки птицееды ловчие сети не плетут.

— А твой теперь плетёт, так что гордись…

— Так. Мальчики. Остановитесь. Вы вообще о чём? Что за пауки? — влезла в разговор Елизавета, старающаяся вникнуть в смысл нашей беседы.

Пришлось вкратце рассказать о том, как именно мне удалось вернуть память Якову. И к моему огорчению, подруга от услышанного поморщилась и категорически не оценила столь гениальный, а главное действенный подход.

— Кошмар какой. И сколько их внутри тебя? Десятки? — сочувственно спросила она у Якова.

— Пара сотен, — отозвался он, всё также меня взглядом сверля. — Может больше. Сложно сосчитать

— Может хватит меня уже глазами буравить? — высказал Якову раздражённо. — Я ему, тут, понимаешь, память вернул, в порядок привёл, городок его спас, а в ответ ни спасибо, ни пожалуйста. И да, я понимаю, что ты, быть может, ещё более ворчливый и склочный дед, чем я, но даже так. На твоём месте я бы радовался.

— И чему же? — спросил он с кривой улыбкой, беря из планшета стилус.

— Что я использовал пауков, а не тараканов. — вернул ему ту же улыбку и Яков скривился.

— Ты псих.

— От психа слышу.

— Мальчики! — вернула нас к делам Елизавета, хлопнув в ладоши. — Может прекратим конфликт и поговорим о серьёзных вещах?

Такой идее и я сам, и Яков отнеслись благосклонно. К тому же, Елизавете оказались не столь заметны наши с ним исконно понятные мужикам прищуривания и переглядывания, которые ясно говорили что драться мы не намерены. Всего лишь на прочность друг друга проверяем, не более.

Но так-как дела и правда поджимали, я в щедром жесте попросил Якова начать и он два раза нажал на кнопку стилуса. Выведенная с планшета гало-проекция показала нам обычную карту близлежащих земель, с пометками городов, деревень, дорог и магистралей. На ней Яков кривой красной линией в точности вывел ту часть границы барьера, которую он успел увидеть. После чего протянул стилус мне.

— Дорисуй остальное, Семён. Чем точнее, тем лучше. Сперва необходимо знать, на каком поле играем.

И такое начало мне показалось донельзя странным. Я хорошо помнил брифинги в Семье Кравец и они сильно отличались от того, с чего он начал. Неужто опять меня проверяет?

Протянутый стилус я всё же взял и начал медленно выводить в воздухе продолжение. Сперва сомневался, но с каждой секундой действовал увереннее. Всё потому, что начали подтягиваться математические знания Грея и уроки тактики Сергея Кравец. На вскидку дочертив зону почти на две трети, при этом заключив в неё десяток деревень и восемь таких же городков, как Светлозёрск, я удивлённо присвистнул. Территория и правда оказалась немаленькой.

Жирным чёрным цветом обозначив предположительное место падения Флайтауна, я вернул стилус Якову и тот нахмурился.

— И это всё? Чем вы занимались, пока я был в отключке? — пробурчал он, укладывая поверх карты разноцветные поля, обозначающие территории Семей.

Получалось, что внутри первой зоны отчуждения оказалась внушительная часть территорий Семьи Греков и небольшой, но длинный участок земель Хенвлоу. Он пролегал вдоль полоски леса, которая и служила условной границей между двумя зонами.

И на сколько я мог судить, увиденное Якова весьма воодушевило. С хитрой улыбкой он рисовал только ему понятные места и обозначения, а после прищёлкнул стилусом и поставил проекцию горизонтально. На спинку кресла откинулся и начал вслух думать и задавать вопросы.

— Значит ситуация приблизительно следующая. Мы на краю первой зоны отчуждения и никакой связи ни с внешним миром, ни с оставшимися выжившими в деревнях и поселениях у нас нету. Верно?

— Верно. Дронов в воздух подняли только вчера и зоны покрытия пока не хватает, чтоб хотя бы до ближайшего посёлка долететь. — подтвердил его мысли и Яков языком зацокал.

— Плохо. По Одержимым что? Поняли, как с ними нужно, или…

— Да всё поняли, Яков. Не волнуйся ты так. У Хенвлоу теперь тандем из пуль и воздушных снарядов в их винтовках. Уже более-менее научились их в грудь бить, хотя молодые в этом понимании немного отстают. Ну ещё у нас ликвидатор на окраине завёлся, так что по защите, можно сказать, у нас вообще песня.

— Ликвидатор, это славно, — промолвил Кравец задумчиво, добавляя чёрный череп на границу посёлка. — Вот