Граф Суворов. Том 8 - Иван Шаман

небольшая дверца ведущая в освещенную полутораметровую трубу с гладкими стенами.

— Эм. А где лифт? — удивленно спросил я, понимая что чего-то не схватываю.

— Прошу прощения. — на мгновение замялся провожатый. — Вы же умеете пользоваться конструктами для десантирования? Это лифт для командного состава, а там все одаренные от десятого ранга.

— А. Понял. Значит на три палубы? — уточнил я, и создав щит шагнул в пустоту. Возле выхода нашелся указатель 1ПМ, вероятно обозначающий первая палуба — мостик. Значит мне к 4П. Щит сменился на Пресс, и я плавно опустился к нужному проходу, где меня встретило двое охранников с автоматами. — Его сиятельство здесь?

— Да, в смысле здесь, в смысле так точно! — не сразу узнав меня вытянулись по струнке охранники. Я же шагнул вперед, освобождая место для провожатого. Надо отметить, что у него такой плавности добиться не получилось. Мужчина буквально рухнул в подставленный пресс, но то, что он мог поддерживать его полутораметровый размер уже говорило о немалом мастерстве. Схватившись руками за края дыры он убрал пресс, одновременно вытянув себя наружу.

— К-кхм. Прошу за мной. — приведя себя в порядок сказал провожатый. Но пока мы шли у меня зародилось очень неприятное чувство. Не опасности, а какой-то тоски. Замерев, чтобы сосредоточится, я активировал третий глаз, пытаясь понять, что это за чувство и с какого направления оно меня ждет.

— Ваше высочество? — обратился провожатый, но я остановил его, подняв руку.

Довольно далеко, метрах в ста. Чуть выше и… я повернулся туда откуда чувствовал напряжение и максимально усилил виденье с помощью праны. В первое мгновение я чуть не ослеп, столько разных аур встало у меня на пути. Но все они были совершенно чужими — и лишними. Все, кроме одной, давно знакомой и даже родной.

Мальвина лежала на кушетке, но в выделенной каюте был кто-то еще. Он поднял руку…

— Ближайший лифт? — рявкнул я.

— Тот же с которого мы спустились. — ответил провожатый.

— Далеко… — я не стал раздумывать, сферу на левую руку, активировать пробойник на максимум. Лом! Конструкт со скрежетом пробил решетчатый пол сразу трех палуб, крест на крест, высвобождая пространство. А следом я метнул себя, подставив Сферу и вскрывая ослабленные перекрытия. По сторонам слышался мат и, кажется, предупреждающие окрики, но мне было все равно. Влетев на нужную палубу, я вновь метнул себя прессом, пролетев с нечеловеческой скоростью весь путь до каюты.

У двери было пусто, а ведь тут должен был караулить второй охранник. Плевать. Рывком открыв створку я влетел в каюту и отшвырнул от девушки замерившего над ней мужчину. В шее девушки остался шприц с наполовину введенной жидкостью, но враг, одетый в стандартный флотский мундир обера уже вскинул пистолет и кортик, бросившись вперед.

Конструкты в столь узком пространстве просто рассыпались от его проводящего оружия, но его пули застревали в моей наборной броне из сфер. Я же, подпустив его почти вплотную, ударил ядром, снеся половину плеча. Не убил, но смертельно ранил.

— Даже не надейся. Ты будешь жить пока не ответишь на все вопросы. — сказал я, подскочив и заблокировав ему руку с кинжалом.

— Смерть тиранам. — прохрипел мужчина с явным акцентом и вывернув руку выстрелил себе в висок.

Глава 16

Пулю я поймал у самого черепа противника, а в следующее мгновение влепил ему в челюсть, вырубая. Пережал кровоточащую рану, и бросил урода, не до него сейчас. Выдернув шприц из шеи Мальвины, я сконцентрировался на ее кровообращении. Яд уже начал распространятся по телу, странно что убийца решил использовать именно такой способ, но это сыграло нам на руку.

Во-первых, организм Марии уже укреплен, мы оба хорошо постарались, раскрывая чакры земли и воды. Во-вторых, мне удалось остановить введение яда, и большая его часть осталась в шприце. Ну и наконец, в-третьих, я тоже не собирался бездействовать. Раз убийца вводил яд в кровь, пока он не дошел до сердца у меня еще есть шанс.

Ударом остановив сердце Мальвины я опустошил шприц с отравой и активировав меридианы начал сгонять яд в одно место. Краем сознания я почувствовал угрозу и услышал громкие шаги со стороны коридора. Отвлекаться было нельзя, а потому я просто выставил сферу и влил в нее максимум хранящейся в Шахе энергии. Всю, без остатка, лишь бы меня не отвлекали.

— Эй! Ты что творишь?! — раздался крик от двери, приглушенный то ли моим объемным щитом, то ли концентрацией.

— Не мешайте. — сухо сказал я, полностью сосредоточившись на сборе отравы. Нельзя было медлить, иначе Мария умрет не от яда, а от кислородной недостаточности, но и спешить нельзя, оставлю слишком много, потороплюсь, и её организм может не справится. Капля по кале я выдавливал яд из сосудов и капилляров, собирал его в один отвратительный белый поток.

— Отойди от моей дочери! Что ты задумал, псих! — беспокоящий голос раздался куда ближе, я почувствовал, как Сфера трещит, прогибаясь, и добавил энергии уже от себя, сколько смог выделить без потери контроля над организмом супруги. — Не смей!

Занеся шприц над грудью девушки я вогнал иглу меж ребер и начал медленно вытягивать зараженную кровь вместе с отравой. Щит прогибался, истончаясь с каждым мгновением, и не выдержав лопнул, но я успел вытянуть большую часть в тот момент, когда меня отшвырнуло к стене рядом с нападавшим. В глазах потемнело от удара затылком и перенапряжения, казалось, еще немного и я потеряю сознание.

— Что ты с ней сделал! Она не дышит! — рявкнул Петр, схватив меня за грудь и подняв над полом. — Отвечай!

— Спас ей жизнь. — усмехнулся я, а затем ударил по нерву в локте, по печени и двумя пальцами по болевым точкам блокируя потоки правны в теле. Петр ударил конструктом, десятком смертельных игл, но в них не было силы, и подставленная сфера не только выдержала, но и сумела оттолкнуть выпучившего глаза регента.

— Не подходите. — предупредил я, и когда Петр не послушал, ударил кулаком. Мои руки все еще были короче, и противник явно это видел, да только я уже давно отучился бить без использования резонанса и Ладонь Шивы, сжатая в комок, прилетела тестю прямо в подставленный лоб. Того отбросило еще на пару шагов, и я наконец сумел сосредоточится на Марии, возвращая ее организм в норму.