Лейтенант спасательной службы - Михаил Александрович Михеев

Вот и сейчас за полчаса на пятерых употребили бутылку. Чуть больше ста граммов на человека – как раз подлечить нервы и расслабиться, но не более того. И вот, когда Истомин достиг, наконец, состояния умиротворения, ему в голову пришла интересная мысль.

– А сдается мне, господа хорошие, что на самом деле нас и не хотели ни захватывать, ни убивать, – хмуро сказал он и потянулся к очередному бутерброду. За время их перелета запасы деликатесной еды и хорошего пойла на боргу «Звездного ветра» понесут невосполнимый урон, это было ясно. Равно как и то, что потребляются они самым варварским способом, что лично его должно коробить. Истомин прислушался к себе – нет, не коробит, странно даже. – Так что зря мы нервничали и рисковали.

– Поясни. – Четыре пары глаз скрестились на Истомине.

Тот пожал плечами:

– Хотели бы догнать – послали бы что-нибудь побыстроходнее. Ну, или пораньше. Хотели бы убить – стреляли бы точнее. Все просто на самом деле.

Воцарилась тишина. Все обдумывали сказанное, и первая не выдержала Доната. Что и неудивительно, в принципе – чему-то же ее в своей ну очень секретной конторе учили.

– Но почему?

– А вот это вопрос. Нас вряд ли приняли за пиратов – иначе послали бы крейсер и за отказ сдаться расстреляли. Естественно, определили, что корабль не боевой. Ну, хотя бы в базовой версии. С обычным торговцем не церемонились бы… Как вариант, можно предположить, что «Звездный ветер» приняли за корабль-разведчик. Позиция наша на это как бы намекала. А разведчиков лучше выдавливать – сбивать опасно, мало ли кто за ними стоит, лишние конфликты Новому Иерусалиму не нужны. Арестовывать – та же ерунда. Вот и шуганули, как таракана метлой. Обратите внимание, они даже не пытались с нами связаться – просто выдавили из системы.

– Да, это все объясняет, – задумчиво кивнула Александра. – Сам придумал?

– Да. Спиртное в малых дозах способствует полету мысли.

– Только не перестарайся. А так – да, непротиворечиво. Как нас только обнаружить сумели… Хотя, с другой стороны, что мы знаем об их радарной сети?

– Ага, – тут же поддержала ее Доната, то ли в плане антиалкогольной кампании, то ли в рассуждениях о контроле пространства при помощи радаров. – И еще хорошо, что нет ракет, способных бить через гиперпространство.

Истомин промолчал, хотя он-то знал точно: есть, причем у Империи аж четыре вида гиперсветовых боеприпасов. «Огурец», «Дыня» и «Арбуз», предназначенные для работы по разведанным целям, и «Валежник», уступающий им в калибре, но выпускаемый сразу большими пакетами, способными завалить площадную цель. Остальные страны пока отставали. Только надолго ли?

На этом их рассуждения были весьма грубо прерваны. Распахнулась дверь, и в салон без приглашения ввалился здоровенный мужик, поперек себя шире, в не первой свежести майке и с опухшим лицом. Вот ведь… На корабле прачечная есть, сменной одежды куча, причем на любой вкус и размер. Душ, в конце концов, имеется в каждой каюте. Зачем таскать грязное и вонять козлом на два метра вокруг? С другой стороны, понятно, что опухшая рожа неспроста. Такая бывает, если долго и с чувством вливать в себя горячительные напитки. Но если так – сиди в своей каюте со всеми удобствами да тренируйся в главных видах спорта космонавтов – бабслее, литрболе и метании пончиков. Нет, выползло… тело.

Очевидно, к этой же мысли пришли и остальные. Во всяком случае, перекосило народ одинаково. Но заговорил первым Жан – механик хотя бы знал, кто перед ним.

– Мистер Кристенсен, что вы здесь делаете?

– Твое… к-хак-кое… собачье дело? Ты как рот… посмел… открывать… рожа бельгийская?

Очевидно, столь длинная фраза утомила гостя, поскольку он оперся о стенку и прикрыл глаза, то ли борясь со сном, то ли просто из последних сил удерживая равновесие. Истомин недоуменно почесал в затылке:

– Жан, мне кажется, или я чего-то не понимаю? Это что за пьяная недвижимость?

– Это… к-хто тут… пьяная?

Истомин не обратил на слова непрошеного гостя внимания. Умение игнорировать такого рода мелкие раздражители в той среде, к которой принадлежали его родители, было одним из тех навыков, которые осваиваются еще в детстве. С другой стороны, терпеть дольше минимально необходимого он тоже не собирался. Невелика цаца, чтоб ради него слишком напрягаться.

– Капитан, – голос Жана звучал виновато. – Это наш… в смысле с «Жана Рибо», второй помощник.

– Глядя на него, легко понять, как и почему ваш звездолет навернулся, – Истомин посмотрел на Кристенсена, тщательно скрывая раздражение, и максимально ровным голосом сказал: – Шли бы вы в каюту, любезный, да проспались.

– Т-ты… Да я тебе скажу…

– А я тебя внимательно выслушаю и, если что, пошлю.

– Куда?

– Далеко, отсюда не видно. Всё, иди, не мешай людям.

Кристенсен постоял несколько секунд, обдумывая услышанное. Честное слово, Истомин слышал, как в его голове проворачиваются давным-давно заржавевшие шестеренки. А потом он, видимо, пребывая в заблуждении относительно своей ценности и возможностей, шагнул в сторону Истомина с ясно читаемым на лице намерением прямо здесь и сейчас наказать обнаглевшего мальчишку.

Хорошо еще, места хватало – драка в замкнутом пространстве повышает риск порчи мебели. Кристенсен широко размахнулся, и это, наверное, был бы крепкий удар, но Истомин не собирался устраивать здесь потасовки. Он, как учили, сыграл на опережение, ткнув пьянчугу кулаком в солнечное сплетение и тут же, не давая согнувшемуся от боли противнику хоть что-то предпринять, врезал ему ногой в лицо. Кристенсен птичкой вылетел в коридор, и самое главное опасение Истомина, что он сблеванет и загадит здесь все, не сбылось. И слава богу.

Некоторое время поверженный здоровяк ворочался на полу, не в силах понять, что за жизненные коллизии привели его в столь нелепое положение, а затем громко, словно обиженный слон, заревел:

– Я тебя убью!

– Наверняка хотя бы попытаешься, – кивнул Истомин, вновь присаживаясь на диван. – Только это потом. А сейчас иди, проспись.

Очевидно, несмотря на алкоголь, плещущийся в голове, остатки инстинкта самосохранения Кристенсен еще не пропил. Сообразил, что и впрямь может огрести, причем куда сильнее, он с обиженными воплями уполз прочь. Жан встал, аккуратно прикрыл дверь и удрученно развел руками:

– Капитан, я прошу простить за…

– Успокойся, это мелочь, не стоящая внимания. Проспится и успокоится. А продолжит буйствовать – запрем в каюте до конца рейса. Дамы, надеюсь, это маленькое происшествие не испортило вам настроение?

– Настроение отличное, – заверила его Александра. – Вообще, настроение должно быть таким, чтоб хотелось петь.

– Каких еще Петь?

Штурманесса посмотрела на него, хлопнула глазами, потом сообразила, что к чему, и рассмеялась. Истомин тоже улыбнулся – мир на