Лучезарное Завтра - Антон Чернов

шёл быстро, пока не вышел на шоссе и… там было пусто!

— Не понял, — всмотрелся я в карту, потом в компас, потом в округу. — Да они издеваются! Этого картографа криворукого надо бы… ну, в общем, ладно. Только идти-то куда?

Проблема в том, что согласно карте, я был на месте городка! Новоотстроенного, потому что от старого, с таким же названием, он был в двадцати километрах. И я, согласно карте, в нём находился, блин!

— Точно рукосуй криворукий, — констатировал я, проверив и перепроверив всё, — Ладно, значит городок на старом месте, а сюда этот чертильщик ткнул в шутку. А то и по пьяни, заррраза такая!

Ну а что делать остаётся — только к городу топать. Вот только темнеет уже… Ну ладно, часок пройдусь по шоссе. а потом на обочине заночую. И пошёл я к городу, вот только через три километра, из-за поворота шоссе, наткнулся я на руины. И заинтересовался: ни на карте старой, ни на поверх нарисованной тут ничего не было. А торчат на обочине не меньше пяти остовов, точнее, одних фундаментов от домов. И один не фундамент, но развалины — пара этажей столбов перекошенных, перекрытие-то не везде есть. Тоскливое зрелище.

Бегло, в наступающей темноте, оббегал все это дело — ничерта не понятно. Пять домов, снесены до основания. ни что тут было, ни почему на карте нет — непонятно. Зато в столбах с перекрытиями — сено натаскано, дрова аккуратно лежат, кострище. Видно место стоянки путешественников, ночуют тут.

Подумал я, да и сам решил заночевать. И вот, уже почти засыпая, заметил непонятную фигню.

Дело в том, что в электрозрении, которым я огляделся перед сном, под землёй отчётливо виднелся электрический контур. И не один притом! Метра в два с половиной, не дальше трёх вглубь от пола.

— Так, а что это у нас такое, — передумал засыпать я.

Оббегал руины — никаких входов, даже засыпанных, в подземелья нет. Но электрофон идёт! Мало того, обежав, я вообще заметил идущий силовой кабель! А проследив его до конца — наткнулся на фиксатор. Старый, поцарапанный, даже на объективе камеры потёртости. Такой пыльный, что не заметишь на фоне развалин. И провод от него в подземелье, где у нас самый настоящий активный электроконтур.

И блин, если замаскировался кто и прячется — то как входит и выходит? Тут годами ничего не раскапывали, видно! А значит, какая-то часть разрушенных домов уцелела, и сейчас внизу шарашит реактор. Ну или стационарная атомная батарея. плюс какая-то техника работает.

Интересно всё это, да и полезно может быть, задумчиво положил я лапу на СЛУшку. Но ночь, хотя зверья в округе нет. И вообще — хрен ведь теперь засну, с такой-то тайной под боком!

— Значит, займёмся ночным кладоискательством, — заключил я, снимая лопату и прикидывая, откуда мне в подземелье начать прокапываться.

Глава 20. Живой клад

Вопрос “куда копать” — был вовсе не риторическим. Нормально видно электроконтуры под домом, прохода и прохода там нет. Везде пластобетон. И, вполне возможно, что все три метра вглубь — пластобетон: никаких гарантий, что это не так, нет.

С другой стороны, как и по смыслу, так и снаружи развалин — вот нарвусь я на металлический стакан снаружи, и гавкнет моя лопаточка. Тоже очень вероятный расклад, поскольку всё это похоже на бункер-убежище. При этом, пластобетон СЛУшка возьмёт, хоть и долго долбить придётся. А вот бронеплиту — фигушки.

Так что прикинул я, да и начал долбиться в уголке: неподалеку от выхода кабеля к фиксатору, но, естественно, его не задевая. Ну и работа не простая, прямо скажем. Это надрубить бетонную плиту просто, хоть и сил в удар надо вложить много. А тут надо не только ломать, но вытаскивать. Пробивать лаз под свои габариты.

Но было реально интересно, и этакий… да, кладоискательский азарт появился. В общем, к рассвету я подустал, но от плоскости с ближайшим электроконтуром меня отделяло полметра по вертикали.

При этом, видимость в электроспектре стала гораздо лучше, и я как заинтересовался, так и буквально подпрыгивал. Увиденные мной каналы были магистральными, а так — куча всякой электроактивности, толком даже не разобрать что: мешанина контуров, проводов, панелей и всякого подобного. Всё явно рабочее. Интересно в общем чертовски, но…

— Жора, не тупи, — сам себя остановил я.

Дело вот в чём: я уже на паре метров глубины. Ну, положим, из лаза я выберусь: ступеньки я проковырял, да и не смог бы куски бетона вытащить, если бы не они. Но вот ещё полметра. Возможно — меньше. Сейчас я их продолюблю. И с радостным гоготом навернусь в некое помещение: вряд ли оно, с такой электроактивностью, забито землей. А какая там высота?

Тут сценарии складываются нихрена не весёлые. От того, что я, с радостным гоготом нахрен сломаю себе шею, до того, что шею не сломаю. Но выбраться — не смогу. И только и останется, сапёркой себе горло вскрывать, чтоб помирать было не очень мучительно.

В общем, падать в туда, куда я продолбился, нельзя категорически. И надо подготовится, чтоб не быть дурачиной.

Вылез я из ямины, соорудил из нейлобелкового троса обвязку, выбил в краю дыры щель, зафиксировался. Это если я внутрь ссыплюсь — то не упаду, а соскользну. Ну и смогу выбраться по верёвке.

Ну это если глубина не намного больше чем запас шнура. Но в сорока семи метровый провал в земле, точнее ощутимо больше — не верю совсем. Так что спустился я, начал пробиваться. И, через четверть часа пластобетон, после проведения по нему активным полотном СЛУшки, затрещал и провалился.

— Предусмотрительность — наше всё, — довольно заключил я, раскачиваясь и спускаясь на обвязной. — Только блин, не видно же ничего, — констатировал я. — Мог бы о фонаре и подумать, блин.

Через четыре метра спуска я утвердился на матово-черной поверхности. Синтогранит, новейшая разработка, превосходит по пластично-прочностным характеристикам большинство сталей. Ничего себе.

Это куда это меня занесло-то, озадачился я. Синтогранит появился меньше года наз… в смысле, меньше чем за год до подлого нападения империалистов. Причём разработан на Нитронске. А тут облицовка подвала.

Постучал я по полу СЛУшкой — точно синтогранит. Так, в принципе, если дома тут возведены меньше чем за год — понятно почему их на карте нет. Понятно, почему нет и на “дополненной” — видно, когда её рисовали, тут уже