Искатель боли - Михаил Злобин

откровенность, Ваша Милость, — почти искренне повинился я, — но меня рассмешила глупость ваших слов.

Чиновник уже возмущенно набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но я опередил его, начиная последовательно излагать свои мысли.

— Мне просто смешно от того, что вы отводите для оборванца из пригорода такую важную роль в этом громком событии. Но, что меня веселит еще больше, так это ваше нежелание замечать основную причину, по которой работорговцы вообще попали в первое кольцо Махи, — сказал я, без тени страха глядя в глаза ставленнику императора. — Да, безусловно, они пришли за моей головой. Если хотите считать это связью — считайте. Но главное ведь то, как именно они сюда проникли, и кто их провел, согласитесь? Но зачем вам копать так глубоко, когда можно выставить крайним какого-то безродного заморыша, правда?

— Что вы пытаетесь этим сказать?

Уж не знаю, правда ли наместника так сильно удивил мой спич, но недоумение в самом деле слишком явно проступило на его челе.

— Я прошу уважаемого Зрящего прямо здесь засвидетельствовать мою искренность перед вами, Ваша Милость, и законом. Работорговцев в первое кольцо привел род Атерна, чтобы поквитаться со мной за проигрыш Таасима на моем вступительном экзамене. Мне доподлинно известно имя одного из главарей преступной группировки, который в этом был замешан. Это Зулхар, уроженец Шахирского Султаната. Он уже больше двух десятков лет похищает детей и взрослых в пригороде Махи и продает их на невольничьи рынки! В то же время, смею вас заверить, что у меня нет никаких покровителей, способных защитить меня или провернуть все то, что вы хотите на меня навесить.

Повисла тягучая пауза. Если раньше наместник выглядел сомневающимся и неуверенным, пока допрашивал меня, то сейчас он оказался по-настоящему сбит с толку и ошеломлен. Впрочем, это касалось и целителя, призванного выискивать следы лжи в моих словах.

— Мальчишка твердо уверен в том, что говорит, — сипло прокаркал Зрящий в ответ на вопросительно-требовательный взгляд чиновника.

Даже в скрипе голоса этого подчеркнуто невозмутимого старика мне удалось расслышать нотки крайнего изумления, яснее ясного говорившие о том, что и его проняло мое внезапное откровение.

— Это… весьма серьезное обвинение, Данмар, — с некоторым колебанием признал чиновник. — У вас есть доказательства ваших слов?

— Тех, которые я мог бы предъявить — нет.

— В таком случае, я ничего не могу с ними поделать…

— Разве я вас просил что-то с этим делать? Мне не нужна защита, Ваша Милость, — твердо сказал я. — По крайней мере, ваша. Я просто пытаюсь дать вам пищу для размышлений, а может даже навести на след. Если спросите моего мнения, то я даже в теории не представляю, как этот уличный сброд мог проникнуть в охраняемое поместье Дивита и убить его главу. Если, конечно, им в этом кто-нибудь не помог. Некто сильный и влиятельный…

Самое забавное в этой ситуации, что я говорил чистейшую и незамутнённую правду. Я в самом деле не мог себе вообразить, как невладеющие головорезы могли бы провернуть то, что совершил я. При этом, я действительно пытаюсь навести следствие на след. Ну и что с того, что этот след ложный? Ну и про покровителей я тоже не соврал. Зачем мне они, если я способен самостоятельно решать проблемы своих союзников, а заодно и свои личные?

— Вы снова намекаете на Атерна? — Легко уловил подтекст моей речи ставленник Иилия.

— Это ваши слова, господин наместник, — открестился я от его выводов. — То, что я знаю наверняка, я уже сказал. А вот мои обывательские подозрения вам вряд ли способны помочь. Просто вы выстроили себе маловероятную цепочку из разрозненных событий, в каждом из которых фигурирует несчастный мальчишка Данмар. Но вы совсем упускаете из виду, что род Атерна, имеющий куда больше влияния, денег и возможностей, тоже замешан во всем этом дерьме. И маленький сын кузнеца в этой грязной игре лишь один из невольных участников, который просто пытается выжить.

Задумчивый наместник смял пергамент, который до этого держал в руках, и сунул куда-то под столешницу. Похоже, моя задумка удалась на все сто, и этот допрос я обернул себе на пользу. Пищи для размышлений старику я дал с огромным избытком.

— Данмар, я говорил, что прошлый вопрос был последним, но в свете вскрывшихся обстоятельств, вынужден задать еще один. И вам не удастся от него отговориться, прикрывшись своими секретами. Поскольку по закону Исхироса работорговля является тяжким преступлением, за которое предусмотрена смертная казнь, я должен спросить у вас — как вы были связаны с торговцами живым товаром?

— Никак не связан сейчас, Ваша Милость, и никогда связан не был, — честно и прямо признался я. — Однажды я мог и сам стать их жертвой, так что никакой любви к этому отребью у меня нет и в помине. Будь моя воля, я бы истребил этих отбросов всех до единого. Но чего нет, того нет. И мне остается только жалеть, что власти империи не могут справиться с этой заразой вот уже которое столетие…

— Что ж, спасибо за уделенное время, Данмар, сын кузнеца. Не могу пообещать, что наша с вами встреча была последней, ведь вы определенно что-то знаете о Таасиме Атерна и его исчезновении. Так что я бы предостерег вас от необдуманных действий. В частности, от покидания Махи, как вы это сделали не так давно. Иначе свобода ваших передвижений может стать слишком уж ограниченной.

— Если бы за вашей головой охотился Магистр, — не по-юношески сварливо отозвался я, — думаю, вы бы и сами поспешили на некоторое время убраться отсюда подальше.

— Вы имеете в виду Мэрака Иматироса? — Проявил небывалую осведомленность старик. — Хотите заключить сделку, Данмар?

Мой собеседник тут же сориентировался, посчитав, что я только что приоткрыл ему свое слабое место.

— Я гарантирую вам защиту от рода Иматирос, а вы мне рассказываете без утайки все, что вам известно?

— Ваша Милость, — легкая полуулыбка тронула мои уста, — я же сказал, что не нуждаюсь в защите. Вы забыли?

Оскорбленно поджав губы, ставленник императора кивнул мне, показывая, что я могу идти, а потому задерживаться здесь дольше необходимого у меня не было причин. Свою задачу я выполнил, и теперь мог со спокойной совестью уходить. Резко встав, не дожидаясь