Майк Мак-Кай - Хьюстон, 2015: Мисс Неопределённость (ЛП)

Я почесал лоб. В ноябре начальство Директората перевозок делало презентацию о снижении транспортных расходов. Я похвалил, что за полгода умудрились сократить затратную часть на двенадцать процентов. Теперь я вспомнил один слайд: про «бесполезные запасы медикаментов» на наших морских судах.

— Говоря по чести, я давал указание сократить транспортные расходы. Но кто так сокращает? Какой идиот решил, можно отправлять танкеры через океан без обезболивающих в лазарете?

— Без понятия. Хотя, в Августе топтался в порту один клоун из Директората перевозок. На чёрном «мерсе» с водилой, в костюмчике от «Армани», важный такой. Дзержинский, кажется?

— Да. Директор перевозок.

— Директор перевозок, в задницу! Пароходом рулил только в детской ванночке. Гальюн от шлюпбалки не отличит, сопляк, а туда же – флотом командовать!

Дзержинский. Именно я принимал его на работу. Конечно, нанять директора – дело коллегиальное. Отдел HR подписал контракт на поиск топ-менеджера с одним из агентств. Четыре месяца искали, чуть всю Россию на уши не поставили. Переманили из «Газпрома». Парень мне понравился. Что такого, если молодой? Деловой, честолюбивый. Перспективный. Одет с иголочки. Английский – хоть сейчас в Оксфорде лекции читать. А оно вон как повернулось. Кстати, я тоже понятия не имею про эти, как доктор назвал? Клюз-балки?

В дверь каюты-изолятора постучали. Доктор быстро выдвинул верхний ящик стола и сбросил туда мензурку. На его утвердительное восклицание дверь приоткрылась, и в изолятор заглянул седой человек лет пятидесяти, чем-то неуловимо напомнивший мне подполковника Денежкина. Следом за головой, в дверь просунулся рукав потёртого чёрного кителя с четырьмя золотыми нашивками.

— Доброе утро, — сказал вошедший по-русски, но увидев меня сразу перешёл на беглый, хотя не особо грамотный английский, — Good Morning, мистер Смайлс! Надеюсь, к вам можно, доктор?

Доктор вскочил с кресла, — Конечно, Кэп. У меня – неожиданные пациентки.

Капитан пожал доктору руку.

— В курсе уже. Только выехал из гостиницы, мне вахтенный отзвонился. Как чувствуют себя пострадавшие?

Доктор почесал нос, — Прямой опасности для жизни нет, состояние стабильное. Но им надо к специалистам, и немедленно!

Неожиданно я вспомнил, где видел капитана. Прошлым летом я вручал ему и команде приз за полторы тысячи дней плавания без травм и происшествий. Только на торжественном собрании капитан был в белой рубашке с погончиками, а не в кителе.

— Капитан Воронов? — спросил я, протягивая руку.

— Воронцов, — поправил он, возвращая рукопожатие. Настоящий моряк, как клещами сжал, — Воронцов, Евгений Рудольфович. Мистер Смайлс, мне уже доложили, что произошло с вашей супругой. Соболезную.

Я кивнул, не зная что ответить.

— Если не возражаете, можно поговорить с вами с глазу на глаз? — продолжил капитан, — В изоляторе не совсем удобно. Пройдём в мою каюту?

По сравнению со спартанской металлической обстановкой корабельного изолятора, капитанская каюта выглядела шикарно. Стены отделаны полированным деревом, массивный стол и два кресла – тоже деревянные. На столе помещался бронзовый письменный прибор с двумя флажками, русским и американским. В простенках между огромными иллюминаторами висели портреты: по правую руку от стола – парадное фото Президента Путина, на фоне российского триколора, по левую –чёрно-белая сепия, вроде бы начала прошлого века. Серьёзный бородатый джентльмен в простом пехотном кителе с полковничьими погонами, несколько медалей на груди.

— Это… — прикинул я возраст человека на сепии, — Ваш прадед?

— Вы мне льстите, — усмехнулся Воронцов, — Это Николай Второй. Император.

— Простите, — я выглянул в иллюминатор. Ни пикапа с надписью «SITE SECURITY», ни как-будто военного «Исудзу» на площадке перед пирсом уже не было. Неудобно как получилось! Даже не поблагодарил спасителей!

Невозможно понять русских! С одной стороны – откровенные бандиты, убить человека проще чем плюнуть. Зато на другом конце спектра – кто? Герои! Леся и Павел. Ни свет ни заря, им звонит дочка большого босса НХЭЛ и его заносчивой жёнушки. В Америке, статистически-усреднённая мексиканская домработница просто сказала бы «щас» – и выключила мобильник. Как абсолютный максимум, набрала бы 911. Полиция? Вот вам адрес! Спасайте! Кто говорит? Домработница! Мне деньги плотют за мойку пола и глажку белья, а не дочек ихних спасать.

Капитан пододвинул мне кресло, — Времени в обрез, поэтому давайте сразу к делу. Я полагаю, вам позарез хочется, чтоб ваши дочери как можно скорее вернулись в Штаты, не так ли?

— Кто бы на моём месте не хотел?

— Что-то подсказывает мне, вы сами не прочь унести ноги. НХЭЛ взята во временное управление, вам тут делать больше нечего. Того и гляди, уголовное дело заведут.

— Боюсь, как бы уже не завели, — признался я, — Вчера меня арестовали в аэропорту, а сегодня в три ночи – допрашивало ФСБ.

— Вот даже как! И вас отпустили?

— Пока отпустили, — соврал я. Сообщать про «подписку» не хотелось, — Но вы правы. Оставаться в России мне совсем ни к чему.

— Паспорт у вас с собой?

— К счастью да. И паспорта дочерей тоже.

— Великолепно! Мы бы и без паспортов обошлись, но с паспортами вообще всё в ажуре. У меня к вам будет взаимовыгодное предложение.

— Слушаю вас, — я подался вперёд. Если это такое же «взаимовыгодное» предложение, как сделал недавно подполковник Денежкин…

— Сначала я изложу ваши выгоды, мистер Смайлс. Можете сейчас заказать машину и поехать с дочерьми в областную больницу или в международную клинику «SOS»[89]. Любая больница на берегу – куда лучше корабельного лазарета. Однако… Вы представляете себе, что сейчас творится в городе?

— Думаю, да. Но «SOS» может организовать медицинскую эвакуацию в Японию.

— Эвакуацию? Вряд ли. Мне доложили, все врачи-иностранцы уже того… Как это по-английски? Само-эвакуировались.

— Правда? Но у нас же с «SOS» – контракт!

— В каждом приличном контракте – прописаны форс-мажорные обстоятельства! Народные волнения – обычно первым пунктом.

— Вы правы.

— Если «SOS» не работает, остаётся только улететь рейсовым самолётом или уехать поездом. Но самолётом – не получится. Билеты вы сейчас так просто не купите. Значит – поезд? Ваша дочь, насколько я понимаю в медицине, плохо перенесёт такое путешествие. Только подумайте: трёхдневное ожидание на переполненном беженцами вокзале.

Я кивнул. Даже если у Софи не будет медицинских осложнений, трёхдневное ожидание приведёт к необратимым последствиям. До назначенного подполковником срока осталось уже меньше трёх суток. Если меня посадят, что будут делать Соф и Нэт в чужой стране?

— Поэтому, оптимальным выходом для вас является уйти со мной в море. Сегодня, в одиннадцать пятнадцать. Лазарет на танкере – не больница, но койки там куда комфортней, чем скамейки на вокзале. На мой взгляд, Анатолий – лучший корабельный врач пароходства… Только вы ему не передавайте, а то слишком загордится.

— А куда идёт ваш танкер?

— Тут, мистер Смайлс, начинается вторая часть моего взаимовыгодного предложения. Текущее распоряжение – идти через Тихий океан в Лонг-Бич[90].

— Прямиком в США? Нам это подходит! Я готов заплатить, как за пятизвёздочный круиз.

Капитан улыбнулся, — Пассажиры на танкере ездят бесплатно! Но вам придётся оплатить багаж. Все сто шесть тысяч тонн.

— То есть?

— Есть опасение, в ближайшие часы приказ поменяют. Вместо Америки, пойдём во Владивосток или в Китай. В порту назначения танкер будет арестован.

— Кем арестован?

— Новым руководством НХЭЛ в Санкт-Петербурге.

— Нефть и так им принадлежит. Зачем арестовывать?

— Груз-то да, но не танкер! — капитан развернул флажок на письменном приборе, и я понял, что обознался: не американский, а либерийский. Шесть полосок вместо семи, поглядев мельком – легко перепутать. Все наши танкеры ходят под флагом Либерии.

— Понимаю, к чему вы клоните. Хотите украсть танкер!

— Можно и так назвать. Поэтому я и тороплю погрузку. Надеюсь, у меня реакция быстрее, чем у «переходных управляющих». Разница часовых поясов нам на руку. Пока они там просыпаются, едут на работу и откушивают утренний кофий, я уже буду любоваться через бинокль видом с моря на Риширияму![91]

— Что помешает управляющим послать радиограмму с новым приказом? Насколько я помню, маяк Ришири – как раз по дороге во Владивосток.

— Как выйдем из российских территориальных вод, у нас в радиорубке случится небольшой пожар. При тушении безнадёжно поломаются и «Инмарсат», и коротковолновый трансивер. УКВ[92] в ходовой рубке есть, лоцмана вызвать и причалить сможем без проблем. По инструкции, срывать рейс и возвращаться в порт не будем. А дойдём до Лонг-Бич – там и починимся.