Мария Симонова - Профессия – смертник

Как ни трудно при взгляде на нее было в это поверить, но это действительно была она, Бякса, а вернее, Туаза – почти нагая, с гордо торчавшими соразмерными грудками, в какой-то тряпке на бедрах и с бластером в руке. И еще Степан впервые увидел, какие у нее обалденные ноги, когда они без штанов.

– Это как же понимать?.. – спросил он, слегка опешив в первое мгновение от ее вида.

– Маскировка, – досадливо отмахнулась она, сразу переходя к делу: – Эта пукалка слишком маломощная, не берет их защиту, так что придется вам… – Тут она смолкла, потому что Степан хохотал – от души, откинув назад голову, позабыв о накатывающей на них с горизонта неминуемой смерти.

– Замас-кирова-лась! Ха-ха-ха! Ой, я – ха-ха-ха – не могу!

Теперь более или менее прояснилось, за что ее разыскивали – выпросила-таки у старика оружие и попробовала, следуя его, Степанову, совету, пристрелить наслажденца!

Глаза Бяксы полыхнули. Не задумываясь о последствиях, действуя, что очевидно, спонтанно, она замахнулась на него рукой, сжимавшей тот самый бластер, с помощью которого только что безуспешно пыталась его спасти, расстреливая проглота. Вполне возможно, что на взмахе ее хватил бы паралич или прострел, если бы ее рука не оказалась в тот же миг схвачена, заломлена назад и лишена оружия. Проделал все это, разумеется, не Степан – он лишь наблюдал за обезвреживанием Бяксы, одновременно, можно сказать, встречая нового гостя.

Перед ним стоял собственной персоной Экселенц с четырьмя сопровождающими: один из них только что обезоружил Бяксу и продолжал держать ее в полусогнутом состоянии, двое, шагнув вперед, аккуратно взяли за локти самого Степана, последний остался возле босса. За их спинами зияла пространственная дверь, откуда они все только что явились и куда, без сомнения, собирались препроводить Степана – с его согласия или без.

– Ну что же вы, Степан… – укоризненно начал Экселенц и замолчал, стоило его взгляду упасть на идущую к берегу отвесную стену воды высотой до неба.

– Словом, так! – торопливо сказал Степан. – Вы сейчас в темпе спасаете отсюда людей, иначе на мое содействие можете не рассчитывать!

Экселенц словно только теперь заметил толпившийся вокруг народ.

– Но все эти люди вне опасности, – сказал он. – Они только созерцают катастрофу, имея возможность в последнюю секунду…

– Не все, – перебил Степан. – Спасайте девушек без браслетов, прихватите вот этого старика. Все, время пошло! – и дернулся, вырываясь.

Экселенц лишь кивнул, и Степан оказался свободен: его охрана снялась с места и, повинуясь жесту хозяина, побежала загонять танцовщиц в спасительную дверь. Большинство из них толпились тут же – кстати, именно их совместными усилиями Степан и был поднят «со дна». Канители с ними не возникло: едва уразумев, что их, уже утративших последнюю надежду, все-таки спасают, девушки сами поспешно устремились «на выход».

Человек, державший Бяксу, вопросительно посмотрел на Степана.

– Да, да, – махнул рукой тот, – и эту туда же.

Неосмотрительно отпустив Бяксу, охранник дал ей шлепка по направлению к двери, уверенный, наверное, что она, как и другие, побежит со всех ног спасаться. Не тут-то было! В следующую же секунду он получил звонкую затрещину. Смерив презрительным взглядом своего опешившего оскорбителя, Бякса, независимо подрагивая грудками, прошествовала к Степану и встала от него по правую руку – попробуй, мол, тронь!

Он только усмехнулся, окидывая взглядом толпу наслажденцев, игнорировавших происходящую у них под носом спасательную операцию, даже не помышляя к ней присоединиться и кого-то спасти. С выпученными восторженно глазами, открыв рты, дергаясь фанатично и что-то бормоча, они СОЗЕРЦАЛИ. Лишь одна из них, стоявшая поблизости, выпадала из общей клинической картины: та самая, «узкая», благородная дама, чей взгляд был неотрывно устремлен на Степана. Недавно он мысленно ее имел и, похоже, все еще продолжал заниматься этим, уже в ее мыслях.

Он усмехнулся про себя: «Никак присохла? Или, может, желает соития в самый кульминационный момент?» Жаль, что ему теперь было не до нее. В Москве, пожалуй, взял бы телефончик. А может, и не взял бы – ее тут, может быть, уже всем миром поимели – лысые, толстые, все! Ведь отчасти затем они сюда и являлись, как там старик говорил – кто на ком… Наслажденцы – одно слово.

Степан едва сдержался, чтобы не усмехнуться открыто ей в лицо. Зачем обижать благородную даму? Но она, кажется, поняла – вспыхнула всей своей белоснежной кожей, словно услышала его мысли, отступила назад – почти отшатнулась, а в следующее мгновение исчезла. Что удивительно – даже не досмотрев редкостного зрелища. Возможно, он был насчет нее и не прав – они здесь ощущали себя полностью защищенными, и каждый делал лишь то, что сам хотел. Но угрызений совести Степан не испытывал: слабо, что ли, ей было, сладенькой, исчезнув, захватить с собой хоть пару девочек? Те, спотыкаясь, бежали со всех сторон в дверь, в то время как воздух уже содрогался от рева волны, захватившей полнеба, вздергивавшей, словно мелкие камешки, туши усыпавших ее путь проглотов.

Но вот и последняя пташка ныряет в дверь – старик, пропустивший всех, подталкивает ее и оборачивается: Степан с Туазой уже рядом, а вот Экселенц с охраной, как ни странно, стоят в стороне, словно отмороженные, слившись с толпой созерцателей, в точности их повторяя. Впрочем, чему удивляться – и у этих наверняка есть трансверсоры, которые они медлят использовать до последней секунды.

– Давай! – Степан толкает через порог Туазу. – И вы! – Старик делает шаг, и в этот миг набережная содрогается, уходя из-под ног. Степан видит, как начинает рушиться, проваливаясь, лестница, как летят сверху мраморные глыбы, и резко надвинувшаяся водная толща успевает оросить лицо первыми брызгами.

Вот о какой гибели он мечтал.

Но в этот миг его хватают и выдергивают вовне.

Глава 7

СМЕРТЬ В ТРАНСВЕРСИИ

Упав ничком на ровный пол, Степан резко обернулся, уверенный, что вслед за ним в дверь хлынет бешеный поток.

И словно очнулся: никакой двери позади не было. Он лежал в центре небольшого роскошного зала, кругом толпился спасенный народ – и ведь поди ж ты, довольно много! Была здесь и Туаза, и старик – надо же, и он успел! Но выдернули его из-под самого носа у ревущего хаоса не они: рядом стояли все те же два ординарца, только что его отпустившие. Сам Экселенц находился тут же, напротив Степана, и смотрел на своего беглого агента без малого по-отцовски.

– Как вы успели и меня вытянуть?.. – только и спросил Степан. Он же видел их на набережной за несколько секунд до конца, застывшими в состоянии, наподобие шокового.

– Ну не мог же я позволить вам вновь ускользнуть! Пришлось удалиться чуть раньше, чтобы успеть вас сцапать, – он улыбнулся, затем глубоко, удовлетворенно вздохнул: – Д-а, признаться, редкостное было зрелище!

– И куда же я, по-вашему, мог ускользнуть? – поинтересовался Степан, поднявшись с пола. – На тот свет, что ли?

– Не прибедняйтесь, дорогой мой Степан, не прибедняйтесь! Какой там «тот свет»! Кого-кого, а уж вас бы выкинуло на поверхность. Если бы мне сообщили, что на Ольвьере после катастрофы выжил лишь один человек, я бы ни на секунду не усомнился, кто он. – Говоря это, Экселенц с улыбкой оглядывал толпу спасенных. – Женщины, женщины, – сказал он чуть нараспев, скользя взглядом по гибким телам танцовщиц, потом с интересом взглянул на Степана: – Ваша слабость?

– Как это вы догадались?

– Сначала на Морре, – стал объяснять Экселенц, словно не уловив сарказма, – они же вас там убивали, признайтесь, ну, ведь пытались! Из кожи лезли, чтобы вас прикончить! А вы им взамен дали возможность ускользнуть, передислоцироваться куда-то в другое место, еще порядком поморочив нам головы. И теперь – мог ли я подумать, что заполучу на Ольвьере вместе с вами целый гарем! Надеюсь, вы не намерены оставить их всех при себе?

– Ну, хватит! – сказала вдруг Туаза, выступив вперед. Глаза ее полыхали смурным, нехорошим огнем, но, господь свидетель, какой беззащитной выглядела она в нагом виде! Обманчивое ощущение. – Потрудитесь выдать мне одежду! – сказала, нет, приказала Туаза. – И будте добры учесть, что я не пострадавшая с Ольвьера. Мы попали туда со Степаном после совместной операции по освобождению заложников.

У Экселенца тихо отвисла челюсть.

– Так это что, выходит, – обратил он к Степану округлившиеся глаза, – ваша напарница?.. – И вдруг, перхнув, зашелся неудержимым гомерическим хохотом, который Туаза пережидала молча, играя скулами.

– Ну, будет вам, будет, – сказал Степан, понимавший, с одной стороны, Экселенца: его озабоченный сотрудник берет себе в напарницы такую кралю да заранее раздетую – для удобства, значит, чтобы попутно, так сказать, без отрыва – где приспичит, там и вставил. А с другой – начиная догадываться, откуда берет начало женская ненависть ко всему мужскому роду.