Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов

— Меньше часа — и будем на месте. Ну? Есть чего сказать-то? Сейчас самое время для откровенности — только ты, я и эта проклятая метель.

— Э-э-э... — Спасский в очередной раз удивился сообразительности Гвоздя и вдруг махнул рукой, словно отбрасывая последние сомнения. Действительно, лучше поведать Денису всё, а если будет противиться — то и пристрелить недолго. «ПМ», лежащий под курткой, приятно холодил кожу, напоминая о своём присутствии.

— Не ожидал, Денис... — начал Константин, но Гвоздь вновь перебил, не дав закончить фразу.

— Чего не ожидал-то? А? — в его голосе прозвучала горечь. — Что в этой богом забытой дыре встретишь умного человека? — Спасский пожал плечами, и Денис хмыкнул. — Так среди головорезов выжить легче, если ты умнее их, но прикидываешься своим. Разве нет?

Он на мгновение оторвал взгляд от дороги, и Константин увидел в его глазах отблеск прошлой жизни.

— Мне восемнадцать было, когда вся эта радиоактивная хрень накрыла мир. — Голос Дениса стал тише, в нём появились нотки, которых Спасс никогда раньше не слышал. — Я окончил МГУ по специальности… А! Да не важно! Я в Ярославль к девушке ехал! Познакомились в Сети и решили встретиться! Встретились, чёрт возьми! Вместо девушки срань эта вокруг! Девушки нет, а я… А я живой и, надеюсь, ещё поживу. Но если атаман будет каждого провинившегося брата под каток своего гнева кидать, то сомневаюсь в долгой жизни что-то. Не! Уйду! Старый атаман стал! Старый, жадный и глупый! И людьми, за чей счёт кормится, не дорожит! Уйду, и все!

— Стой! — резко взмахнул рукой Спасский, и Денис инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол. «Тойоту» безжалостно закрутило на обледенелой дороге, словно в жестоком танце со стихией. Даже противоскользящие цепи, натянутые на покрышки, казалось, лишь усугубили ситуацию. А затем, будто по воле какого-то каприза судьбы, машина внезапно обрела сцепление с дорогой и замерла, вздрогнув всем корпусом.

Сзади, по инерции, через крышу автомобиля перелетел Семён, на мгновение зависнув в воздухе на фоне серого зимнего неба. С глухим ударом он приземлился на капот и, не удержавшись, скатился на заснеженный асфальт. Его отборный мат, хлёсткий и изобретательный, разрезал морозный воздух, наверняка достигнув самых отдалённых уголков округи. Когда Орешкин поднялся на ноги, его лицо, перекошенное от ярости, украшала алая ссадина, из которой сочилась кровь, оставляя яркие следы на бледной от холода коже. У его некогда щегольских солнцезащитных очков безнадёжно сломалась дужка.

Но Спасский молча указал ему наверх, и, что удивительно, Орешкин, подавив вспышку гнева, покорно полез обратно в кузов. Майор же, наклонившись к Денису, произнёс почти шёпотом:

— Я не это имел в виду. Трогай потихоньку.

«Тойота» вновь двинулась с места, разрезая колёсами нетронутый снег, а Спасский заговорил тихо и вкрадчиво, словно исповедник, принимающий признание:

— Стой — в смысле, не уходи пока из ордена. Не надо. Я, как видишь, тоже во многом не согласен с нашим дорогим атаманом. — Он сделал паузу, глядя в окно на бесконечно падающие снежинки. — Но что я сделаю один? Мне, как и тебе, придётся уйти, но... Но что, если нас будет больше?

— Больше? — переспросил Денис, и в его голосе проскользнули нотки любопытства. Разговор явно начал интересовать его, как рыбака интересует неожиданно клюнувшая крупная рыба.

— В смысле, если нас, таких, как ты и я, несогласных, окажется больше? — Спасский произнёс это с особым ударением, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

— Трое? — простодушно предположил Денис.

— Больше, — бывший майор отрицательно покачал головой.

— Четверо?

— Много больше, Денис! — В глазах Спасского вспыхнул огонь азарта. — Как минимум половина ордена!

— А-а-а... — протянул Денис, словно перед ним открылась новая перспектива. — Ну, тогда мы сможем сказать Арушукову, что не согласны с ним! Точнее, пойдём и скажем!..

— Погоди, Денис, не мчись вперёд паровоза! — Спасский предостерегающе поднял руку. — Я сейчас не об этом.

Гвоздь замолчал, теперь его глаза выражали куда больший интерес, чем раньше. Машина медленно продвигалась по заснеженной дороге, а вокруг них кружил в безмолвном вальсе густой снегопад.

— Чтобы пойти и сказать что-то, для начала нам надо знать, что таких, как мы с тобой, много. Понимаешь? — Тот кивнул, не отрывая взгляда от дороги. — Вот в этом мне и нужна твоя помощь! Понимаешь? — Боец опять кивнул, на этот раз увереннее.

— Что надо от меня? — спросил он прямо, как человек, привыкший к чётким приказам.

— Да ничего особенного, — небрежно махнул рукой Константин, словно отгоняя невидимую муху. — Ничего страшного. Просто между делом поговорить с мужиками и выяснить, одобряют ли они действия атамана или нет.

— И всё? — удивился Гвоздь, и в его голосе прозвучало лёгкое разочарование.

— Ну, ещё — помогать мне, если понадобится твоя помощь, — видя, что Денис нахмурился, сдвинув брови подобно грозовым тучам, Спасс поспешно добавил: — Ничего неправильного и запретного! Всё ради братьев, Гвоздь! — Он положил руку на плечо водителя. — Просто тем мужикам, что верят атаману, я не могу верить. Они же всё ему сольют! Понимаешь?

— Это точно, — кивнул Денис с видом знатока человеческих душ.

— Ну как? Договорились? — вновь спросил Константин, и в его голосе звучала почти отеческая забота. — Могу я рассчитывать на твою помощь? А? Всё ради братьев. Только ради них и их блага…

Денис некоторое время молчал, словно взвешивая