Вечность не предел - Кейси Эшли Доуз

помогает. И тиски на плечах уходят лишь тогда, когда поспевает первая фигура, а следом, натянув капюшон обратно, и вторая. Они перенимают меня и грубо волокут к столбу.

– ПОМОГИТЕ! – я ору, но никто почему-то и не думает зажать мне рот, что наводит на самые плохие догадки – ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! УБИВАЮТ!

Я слышу глухой хриплый смех.. карканье глубокого

(..старый, очень старый..)

старика (настолько глубокого, что едва ли он может принадлежать людям), смешанного с каким-то свистом:

– Еще н-нет.. но уже с-скоро.

Меня притаскивают в центр пентаграммы, к самому столбу (все это время я продолжаю истошно вопить, а они даже не обращают внимания) – и я уже решаю, что меня привяжут на место обмякшей Белой девушки..

БАМ!

Но меня просто с грохотом швыряет на пол, точно мусор.

Я падаю и, повернув голову, понимаю, что оказалась в ногах у той самой Главной Черной Фигуры с посохом. Она вернулась следом за нами.

И теперь замерла, словно рассматривая меня.

Я пытаюсь вскочить:

– ПОМОГИТЕ!

Но одна из Фигур-Помощников со всей дури бьет меня ногой в живот и я с хрипом падаю, не успев подняться даже на колени.

И вот из-под капюшона Главной Фигуры раздается знакомый надтреснутый старческий шепот, заставляющий меня покрыться новой холодной пеленой ужаса:

– Она.. да.. что ж, пос-с-смотрим..

Фигура чуть наклоняется и вот ее костлявая конечность теперь в знакомом жесте тянется уже к центру моей груди..

– НЕТ! ПОМОГИТЕ! НЕТ!

Но больше не могу пошевелиться.

Словно мое тело парализовало. Как бывают вводят в общую анестезию при операциях, чтобы пациент отключился и не мешал. Здесь то же самое, только я не отключилась.

Но тоже не могу мешать.

Вот костлявая конечность касается моей груди.. и тут же отшатывается.

Главная-Черная-Фигура разгибается и смотрит в сторону двери, а в ее шепоте вдруг различаются злость и удивление.

Что там такое?

Я ничего там не вижу!

БАХ!

Но уже в следующую секунду дверь в помещение с грохотом распахивается и на пороге показывается еще одна фигура.. только едва ли она имеет отношение к этим трем.

Юстин Райт.

Я узнаю его сразу по толстой роговой оправе.

Он подлетает к нам с молниеносной скоростью и проворностью, которую в нем при первой встрече (с кучей порушенных книг и ошалелым видом) и предположить было нельзя. Когда он уже оказывается совсем рядом, я замечаю в одной его руке нож, а в другой

(..их невозможно взять ружьем, дженна..)

шпагу.

Все три фигуры тут же бросаются к нему, словно он не худенький парень, а невидаль какая опасность. Даже Главная-Черная-Фигура кидается следом… и едва его взгляд или нечто из-под капюшона, что сковывало меня, отнимается..

Как я вновь получаю контроль над своим телом.

– Дженна! – Юстин кидает мне что-то прежде, чем на него накидываются – РЕЖЬ!

В метре от меня падает ножик.

Я не сразу понимаю, что именно мне нужно резать.. как вдруг оборачиваюсь на девушку, привязанную к столбу, про которую совсем уже забыла.

И вновь взгляд на дверь.. распахнутую, открытую, манящую..

Но успею ли я из нее выбежать и убежать? Или они догонят меня и все равно прикончат? Я ведь без Юстина даже не знаю, куда бежать – там было столько поворотов, скрипов дверей, лестниц.. Не разбираясь в этом замке, я не то, что на скорость раньше них не выберусь – я в принципе не выберусь, а значит смысла бежать нет.

Ладно уж, если и придется сыграть в эту игру «одного хода» – то пусть хотя бы на своих правилах.

Я протягиваю руку и хватаю ножик.

После чего вскакиваю на ноги, подбегаю к девушке и принимаюсь со всей быстротой, на которую только способна, пилить веревки. За спиной слышатся звуки борьбы, но я просто боюсь оглянуться.. оглянуться и увидеть, что мой единственный шанс отсюда выбраться действительно в итоге оказался проткнут своей же шпагой..

Пилить веревки, выполняя приказ, не думая ни о чем – гораздо проще.

И наконец, они поддаются.

БАМ!

Девушка падает навзничь прежде, чем я успеваю ее словить. Хотя, она выше меня и едва ли бы я смогла ее удержать. Зато этот удар ее будто бы пробуждает (хотя, напротив, должен было вырубить, будь она ранее в сознании).

Она чуть открывает глаза..

БАМ-БАМ-БАМ!

Сзади раздается грохот, будто бы кто-то упал, еще грохот.. Все-таки понимаю, что настало время обернуться. И все-таки до последних секунд верю, что, обернувшись, увижу героически стоящего со шпагой Юстина в окружении трех побежденных Черных Силуэтов..

Но нет.

Чудеса бывают только в сказках.

Обернувшись, я вижу, что Юстин лежит на полу без сознания в кучи пятен крови. Его пятна или нет, я понять не успеваю..

Однако, и Черные Фигуры бросаются совсем не ко мне.. Они уже грудятся у дальней стены, в которой виднеется проход. И вот, ловко скользя внутрь, они поочередно в нем скрываются.

Будто бы сбегая от чего-то..

И едва они все скрываются в проходе, как стена приходит в движение и смещается в сторону, закрывая собой отверстие.

Но от чего они могут сбегать, если это их место?

Они сами меня сюда притащили! Вырубили Юстина – и вот, я с этой.. но глянув на собственные руки, понимаю, что они замерли в воздухе, словно обнимая пустоту..

Белая девушка исчезла.

Прямо у меня из рук, в какой-то момент от того времени, как я подняла голову, наблюдая бегство Черных Фигур, до того, как вернулась обратно взглядом к ней.

Это не больше пары секунд.

Черт возьми!

И вот в коридоре слышатся приближающиеся шаги – бегут несколько.

Вот от кого они скрывались.

От этих «нескольких» убежали эти Черные Фигуры, одна из которых точно не имеет отношения к роду человеческому, собственно, как, кажется, и Белая Девушка..

Я вся сжимаюсь и с ужасом оборачиваюсь к распахнутой двери.

Если уж Они бежали от этого, полагаю, мне уж следует начать прощаться со всеми, кого знаю..

Шаги становятся все громче, бегущие уже совсем близко..

И вот в следующую секунду в помещение врываются силуэты.

Это люди…

Более того, я знаю этих людей. Каждого из них..

– Они здесь! – первым забегает Дуган.

– Дженна!

Но забежавшую Сандру отталкивает с дороги чья-та сильная рука и ко мне уже несется обладатель рыжих кудрей:

– Ты цела?! Господи!

– Успели.. – тяжелый, едва слышный вздох.

Последняя фигура, которому он и принадлежит, заходит и, осунувшись, останавливается у самого дверного проема, не смея пройти дальше.

Голубые глаза, точно прожекторы, ярко сверкают даже в полутьме этого помещения…