Альтамира. Играть вопреки - Галина Васильевна Герасимова

случайно вчера в подъезде встретил? – догадалась я. Макс в смущении почесал кончик носа.

– Очуметь, – я вспомнила одно из любимых маминых словечек. – Ну ладно, если у тебя есть лишняя пара часов…

– Не переживай, я найду чем заняться, – пообещал Макс и, не расцепляя наши руки, повел меня за собой.

***

Первая мысль, когда мы вышли из кабинета, была: «Нас засекут!» – и я попробовала высвободить ладонь. Но Макс держал меня крепко, а в коридоре уже никого не было –началась пара, и студенты с преподавателями разбрелись по аудиториям.

– Трусишка! – Макс фыркнул и не отпустил, пока мы не спустились в холл. Только там он разжал ладонь, позволив мне обогнать его на пару шагов.

Проходя мимо зеркала, я заметила, как полыхает моё лицо, но ничего не могла с этим сделать. Своим поведением Макс выбивал меня из колеи. По-моему, он твердо решил доказать, что ему неважно, в игре мы или в реале. Единственное, что спасало, это воспоминания об Альтамире. Там всё было гораздо проще. Можно было не опасаться, как посмотрят на наши отношения окружающие, а даже если кто-то бросит косой взгляд, достаточно было ухмыльнуться, показав клыки и постучав по ладони внушительным посохом. Мы даже позволяли себе засыпать в обнимку…

Ох, лучше бы не вспоминала! Я натянула шапку, скрывая заалевшие уши, и поскорее выскочила на улицу, надеясь, что холодная погода остудит щеки. Макс нагнал меня у автобуса, на который мы едва успели, и без стеснения уселся рядом со мной, вынудив пододвинуться к окну.

– Тебе надо куда-то заходить?

– Нет, у меня всё куплено, – я показала рюкзак, который держала на коленях – сегодня я несла сестре только мандарины, много фруктов за раз ей было не съесть, а кормили в клинике неплохо.

– Тогда я подремлю, пока едем, – Макс положил голову мне на плечо, заставив замереть, как мышь под веником.

Водитель никак не прокомментировал его поведение, а кроме нас, в автобусе сидели только студенты со старших курсов, которые вообще ничего не замечали, лихорадочно повторяя вопросы к государственному экзамену.

– А когда ты догадался, кто я? – не вытерпела я минут через десять, когда на очередном ухабе автобус подпрыгнул, и Макс приоткрыл глаза.

– Почти сразу, как ты назвала курс. Девчонок на вашем потоке немного, а активно играешь только ты.

– Нечестно. Ты знал и скрывал.

– Я дал тебе достаточно намеков, чтобы ты поняла, кто я. Так что сама виновата, – он зевнул и завозился, удобнее устраиваясь на плече. Очередной резкий разворот заставил его подскочить и чуть ли не стукнул нас головами, и Макс с явным сожалением вернулся в нормальное положение.

– А тебя не напрягает то, что я студентка? – на всякий случай уточнила я.

– Смотря почему ты спрашиваешь, – он хитро усмехнулся, отчего вновь мои щеки вспыхнули, и задать следующий вопрос я не решилась.

Остаток пути мы проехали молча.

– Ну вот, здесь лечится моя сестра, – я остановилась у клиники, теребя лямки рюкзака. Посмотрела на верхние окна – Оли не было видно, хотя она любила высматривать меня, зная, когда я прихожу. – Может, всё-таки поедешь домой? Я не знаю, сколько здесь пробуду.

– Оставайся сколько нужно. Лен, я взрослый человек, обо мне переживать не надо, – он легонько дотронулся до моей шапки, словно собирался потрепать по голове, и первым зашел в клинику. Уселся в свободное кресло в холле, вытащил планшет. – Я пока почитаю, иди.

– Хорошо, – спорить с Максом было бесполезно, это я еще во время игры поняла. Поэтому, раздевшись в гардеробе и поздоровавшись с администратором – сегодня это была новенькая девушка – я поднялась к сестре.

К моему изумлению, Оли в палате не оказалось.

– Игровая психотерапия, – прочитала я в её расписании, висящем над кроватью, и посмотрела номер кабинета. В принципе, можно было подождать и здесь, но раз уж выпал шанс посмотреть на занятие, упускать его я не собиралась. Заодно можно было поговорить с врачом об успехах Мелкой.

Сориентировавшись в нумерации кабинетов, я прошла по длинному коридору до нужной двери. Прислушалась. Было довольно тихо, разве что доносилось странное жужжание работающих приборов. Мне всегда казалось, что консультации психотерапевта должны включать в себя разговоры по душам, здесь же эта тишина… Странно как-то. Я приоткрыла дверь и с удивлением зашла в комнату, в центре которой стояло несколько игровых капсул. В одной из них мирно дремала моя сестра, погруженная в виртуальную реальность.

– Что здесь происходит? – я зашла в кабинет и решительно направилась к капсулам, но меня перехватила женщина в белом врачебном халате, до того момента сидящая за компьютером. Со стороны двери её было не заметно, но, похоже, именно она управляла запуском капсул.

– Девушка, что вы здесь делаете? Идёт процедура. Посторонним вход запрещен.

Врач была незнакомой, да и сама методика «лечения» выглядела странной. Первый раз слышала, чтобы психотерапия проводилась в игре!

– Я не посторонняя! Там моя сестра! – я указала на капсулу с Олей. Мелкая выглядела вполне безмятежной, а датчики, присоединенные к камере, показывали ровное сердцебиение и нормальное давление. Но это меня не успокоило.

– Не волнуйтесь, пожалуйста. Все действия производятся с согласия родственников. На лечение Оли дал разрешение её опекун.

Дядя!.. Ну, я ему устрою! Мог бы предупредить. Оля – не подопытный кролик, чтобы над ней ставили подобные эксперименты!

– Вытащите её оттуда, – едва сдерживаясь, чтобы не накричать, попросила я, но женщина покачала головой.

– Увы, раньше времени отключить капсулы я не могу. До окончания сеанса осталось двадцать минут. Можете подождать в коридоре… или здесь. Хотите чаю? – смягчилась она, увидев, как побледнело мое лицо. Я не покинула бы кабинет, даже если пришлось бы свалиться на пол и схватиться за ножку стола.

– Не откажусь.

Пока врач ходила за чаем, я метнулась к работающему компьютеру, надеясь понять, что именно происходит в вирте. Увидела заставку «Альтамиры» и испытала двоякое чувство: с одной стороны, облегчение, что Мелкая играет во что-то знакомое, с другой – волнение от того, что она там фактически «живёт». Эту игру сложно было назвать миролюбивой и детской.

Я успела вернуться прежде, чем меня засекли за