Эдгар Берроуз - Пираты Венеры

Огороженный двор, через который мы прошли, содержался в редком беспорядке и был замусорен всевозможным хламом. Старая обувь, тряпки, осколки посуды, кухонные отбросы громоздились там и сям беспорядочными кучами. Единственным местом, которое хоть как-то пытались держать в чистоте, была каменная площадка в несколько сот квадратных футов перед главным входом в здание.

Здесь Скор сошел на землю, а из здания вышли трое понурых людей, таких же, что были у ворот. Один из них отвел животное Скора прочь, а остальные встали по обеим сторонам дверей, пока мы проходили внутрь.

Дверной проем был маленьким, а дверь, закрывавшая его, толстой и тяжелой. Похоже, что это был единственный путь в дом. На уровне второго и третьего этажей я увидел маленькие зарешеченные окна. На углу здания размещалась башня, возвышавшаяся еще на два этажа над главной частью замка. В ее стенах были маленькие окошки, некоторые зарешечены.

Внутри помещение оказалось темным и мрачным. Вместе с обликом обитателей оно вызывало во мне чувство подавленности, от которого я никак не мог отделаться.

— Должно быть, вы голодны, — предположил Скор. — Проходите во внутренний двор — там приятнее. А я пока распоряжусь, чтобы принесли еду.

Мы последовали за ним по короткому коридору и через узкую дверь вышли на внутренний двор. Все, что я увидел, напоминало мне тюремный двор. Он был замощен камнем. Здесь не росло ни травинки. Серые каменные стены с прорезанными в них маленькими окнами вздымались с четырех сторон. Не было сделано никакой попытки как-нибудь их украсить — хотя бы с помощью примитивного орнамента. Сам двор тоже безотраден. Те же груды мусора и хлама, которые, очевидно, проще выбрасывать, чем выносить наружу.

Меня одолевали дурные предчувствия и сожаление, что мы попали сюда. Правда, пока Скор проявлял себя скорее добрым и заботливым хозяином, чем злодеем, и, похоже, хотел помочь нам. Но я уже сомневался в том, что он действительно джонг, поскольку ни в его окружении, ни в образе жизни не было никаких признаков королевского величия.

В центре двора стоял деревянный стол в окружении грязных скамеек. На нем валялись остатки еды. Скор милостиво указал нам на скамьи, затем три раза хлопнул в ладони, перед тем как самому усесться во главе стола.

— Я редко принимаю гостей, — любезным тоном произнес он. — Это для меня большое удовольствие. Надеюсь, вам понравится. - Он так глядел на Дуару, что происходящее мне не нравилось все больше.

— Я уверена, что мы получим удовольствие, и была бы рада остаться, — быстро ответила Дуара, — но мне нужно вернуться в дом отца.

— Где он находится? — спросил Скор.

— В Вепайе.

— Никогда не слышал о такой стране, — покачал головой Скор — Где она расположена?

— Ты никогда не слышал о Вепайе?! — воскликнула Дуара недоверчиво — Вся нынешняя свободная от тористов земля называлась Вепайей, пока они не завладели ею и не изгнали оставшихся былых хозяев на остров. Теперь остров — последнее, что осталось от древней империи Вепайи.

— О да, я слышал, — признал Скор, — но все происходило очень давно и в далеком Траболе.

— А разве здесь не Трабол? — спросила Дуара.

— Нет, — ответил Скор. — Мы находимся в Страболе.

— Но Страбол — жаркая страна, — возразила Дуара. — В Страболе нельзя жить.

— Сейчас вы в Страболе. Какую-то часть года тут действительно жарко, но не настолько, чтобы жара оказалась непереносимой.

Мне стало интересно. Если сказанное Скором правда, то, значит, мы пересекли экватор и находимся в северном полушарии Венеры. Вепайцы рассказывали мне, что Страбол — необитаемые жаркие и влажные джунгли, где живут страшные кровожадные звери и опасные пресмыкающиеся. Все северное полушарие оставалось для людей из южного полушария неизвестной землей. Поэтому-то мне и хотелось изучить его.

Приняв на себя ответственность за Дуару, я не мог всерьез заниматься исследованиями, но сейчас представился случай разузнать кое-что от Скора. Я стал расспрашивать его о странах, лежащих дальше к северу.

— Там нет ничего хорошего, — неохотно начал он. — Там страна дураков. Они косо смотрят на подлинные науки и прогресс. Изгнали меня и хотели убить. Тогда я пришел сюда и основал королевство Моров. Все произошло давно— может быть, сто лет назад. С тех пор я не возвращался на родину. Но иногда люди оттуда попадают сюда, — и он как-то неприятно засмеялся.

Наконец из дома вышла женщина средних лет, очевидно, чтобы исполнить приказания Скора. Ее кожа была того же самого отталкивающего оттенка, что и у мужчин, которых я видел, и очень грязной. Рот разинут, а язык, опухший и обветренный, высовывался наружу, глаза тусклые и вытаращенные, а двигалась она медленной, неуклюжей и шаркающей походкой. Вслед за ней пришло двое мужчин. Они выглядели так же. Во всех них сквозило что-то неописуемо отталкивающее.

— Уберите все! — приказал Скор, махнув рукой на грязную посуду. — И принесите еду.

Они собрали блюда и зашаркали прочь. Никто из них не проронил ни слова. Скор не мог не заметить выражение ужаса в глазах Дуары.

— Тебе не нравятся мои слуги? — спросил он с раздражением.

— Я ничего не говорила, — возразила Дуара.

— Я прочел это у тебя на лице, — Скор внезапно рассмеялся.

В смехе не было веселья, и в его глазах тоже, — в них проскользнуло иное выражение, страшная вспышка, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

— Они прекрасные слуги, — произнес он нормальным голосом, — не говорят много, и делают только то, что я им прикажу.

Вскоре слуги вернулись, неся блюда с едой. Мясо, полусырое, пол у обугленное и совершенно невкусное; фрукты и овощи, оказавшиеся немытыми, и вино. Только оно и годилось в пищу.

Обед не был удачным. Дуара не могла есть. Я потягивал вино и наблюдал, как Скор прожорливо ест с грязного стола. Из приоткрытой двери выбежало несколько маленьких животных и суетливо подбежали к столу. Скор кинул им обглоданную кость, и они начали драться за нее, а Скор глядел и смеялся. Существа были грызунами примерно с земную кошку.

Я увидел, что Дуара тайком сбрасывает еду из своей тарелки на пол, когда Скор не глядел на нее. Следуя ее примеру, я стал делать то же самое. Таким образом мы смогли не есть, не оскорбляя хозяина, а мисталы получили обильную трапезу.

Уже стемнело, когда Скор поднялся из-за стола.

— Я покажу вам ваши комнаты, — предложил он. — Вы, наверное, устали.

У него были тон и манеры образцового хозяина.

— Завтра вы сможете продолжить свое путешествие.

Успокоенные его обещанием, мы вошли за ним в дом: темное и мрачное жилище, холодное и безрадостное. Последовали за нашим хозяином вверх по лестнице на второй этаж и, поднявшись, пошли по длинному темному коридору. Вскоре он остановился перед дверью и распахнул ее.

— Спокойного сна, — пожелал он Дуаре, поклонившись и приглашая ее войти.

Дуара медленно переступила порог, и Скор закрыл за ней дверь. Он провел меня до конца коридора, мы поднялись вверх по двум лестничным пролетам и вошли в круглую комнату, которая, как я решил, находилась в башне.

— Надеюсь, что ты проснешься бодрым, — произнес он вежливо и вышел, закрыв за собой дверь.

Я услышал, как он спускался с лестницы, и постепенно шаги его затихли. Я подумал о Дуаре, оставшейся в одиночестве внизу, в мрачном и таинственном замке. У меня не было явных причин думать, что ей что-то угрожает, но какие-то неясные подозрения томили меня. Так или иначе, я не собирался оставлять ее там в одиночестве. Если что-нибудь произойдет, я хотел быть рядом, чтобы защитить Дуару.

Я подождал немного, чтобы Скор успел уйти к себе. Когда все стихло, шагнул к двери, намереваясь пойти к Дуаре, и попытался открыть ее. Она была заперта снаружи. Я быстро подбежал к окну. Оно было зарешечено. И мне послышался издевательский, жуткий смех где-то вдали.

Глава 8

ДЕВУШКА В БАШНЕ

Комната в башне, где я оказался узником, освещалась только таинственным сиянием, рассеивающим ночную тьму на Венере. Смутно вырисовывалась убогая обстановка комнаты. Она больше походила на тюремную камеру, чем на спальню для гостя.

Я подошел к комоду и вытянул ящики. Они были наполнены разным хламом: остатками поношенной одежды, обрывками тканей, кусками веревок. Я ходил из угла в угол, все больше беспокоясь о Дуаре. Как помочь ей? Я не мог ничего сделать. Бесполезно колотить в дверь или звать на помощь. Воля того, кто запер меня, господствовала здесь. И только он мог освободить.

Усевшись на грубую скамейку около маленького стола, я попытался продумать план действий, найти какую-нибудь лазейку для спасения. Я встал и еще раз осмотрел решетку на окне и дверь — они были сделаны на века.

В конце концов я подошел к шаткой кровати, стоявшей у стены, и прилег на покрывавшую ее старую вонючую шкуру. Вокруг царила абсолютная тишина — тишина могилы. Она долго ничем не нарушалась. Однако постепенно я различил какой-то звук над собой. Я вслушался, пытаясь понять его происхождение. Он походил на тихие шаги босых ног — взад-вперед, взад-вперед — над моей головой.