Лютер: Первый из падших - Гэв Торп

тень от огромной черной фигуры. Следом посыпались куски тел. Они покатились по кучам щебня и шлака.

— Он избегает света! — крикнул сар Гавриил, направляя коня влево и направляя фонарь на бегущих пленников. — Оставайтесь на свету!

Двое из них в ужасе замерли, вцепившись друг в друга. Третий исчез в том направлении, откуда мы пришли. На протяжении нескольких десятков метров его освещал фонарь пеших рыцарей. Воины Пикгейта выпустили залп выстрелов в сторону убегающего простолюдина, вынудив его скрыться в ночном мраке. Вскоре последовали вопли беглеца, сопровождаемые громким щелканьем и царапаньем чудовищных когтей по камню.

Пешие рыцари двинулись дальше, создавая пятно света, которое медленно двигалось вдоль долины. Они шли не быстро, но уверенно, и вскоре нас разделяло метров пятьдесят, а то и больше — два отчетливых спасительных круга.

— Что вы делаете?! — требовательно спросила моя мать, обернувшись к образовавшейся между нами пропасти. — Это ваши люди! Вы поклялись защищать их!

— Разбойники! — крикнул в ответ Гарриг. Фузея дрожала в его руке, отблеск силовой ячейки освещал его лицо, преувеличивая испуганное выражение. — Они отказались от защиты, когда отреклись от своего лорда! Они сами виноваты! Зарылись слишком глубоко от жадности!

— Вам отсюда не выбраться, — крикнул я им. — Долго бояться вашего света этот Зверь не будет!

— Нашего тоже, — добавила Мейгон. — Нужно придумать, как убить его.

— Нам нужно больше освещения, — сказал сар Самаил. Он подъехал к двум оставшимся пленникам. Это были те самые мужчина и женщина, которых я взял в плен. — У вас должны быть шахтерские лампы.

— Оно разбило их все, когда напало в первый раз, — сказала женщина. — Тех, у кого были лампы, оно убило раньше остальных.

— Гарриг прав, мы разбудили этот кошмар, — простонал мужчина. — Ворвались в его логово в подземных глубинах…

— Есть сигнальные ракеты и подрывные заряды, — торопливо сказала женщина, тыча пальцем в сторону входа в рудник. — Хранилище вон за той стеной слева.

На самой границе света наших фонарей я увидел стену высотой на уровне груди, а за ней — сооружение из тяжелых балок.

— Подрывные заряды, говоришь? — спросил отец.

И тут нечто призрачное ударило, как гром, в сара Самаила. Конь пронзительно заржал, когда саблевидные когти вонзились ему в бок, рыцарь опрокинулся, а окровавленные челюсти сомкнулись вокруг руки Самаила.

Я открыл огонь; вспышки болтов погнали Призрак Скалы прочь в темноту. Грохота вторичного взрыва не последовало. Либо я промахнулся, либо боеголовка не пробила его шкуру.

— Прикройте друг друга светом фонарей, — крикнула мать, подъезжая к нам. — Не дайте ему взять добычу в темноте.

Нам удалось выстроиться в кольцо, освещая друг друга фонарями, а двое разбойников держались поближе к отцу, избегая тени, отбрасываемой его конем.

Я всегда считал, что некоторые из сложных фигур выездки, которые мы выполняли, скорее эстетичны, чем полезны. Мое мнение изменилось, когда мы всей группой двинулись к стене хранилища: некоторые из нас ехали траверсом или задом, только чтобы остаться в кольце света. Оглянувшись на долину, я увидел тусклый свет пеших рыцарей почти в полукилометре.

От Призрака Скалы не осталось и следа. Ни шума от пожирания добычи, ни взмаха крыльев, ни силуэта на фоне ночного неба.

— Каковы ваши намерения? — спросил отца сар Гавриил.

— Мы выманим его и прикончим с помощью взрывчатки, — ответил он.

— Похоже, это единственный способ.

Прошло, должно быть, с полчаса, прежде чем мы оказались в нескольких метрах от стены склада. Ворота находились в дальнем конце, ближе ко входу в рудник, и видно было тяжелые цепи, намотанные на замок.

— Полагаю, вы не догадались взять с собой ключ? — обратился отец к пленникам. Он не часто проявлял чувство юмора, и я понял, что он боится, как и я, но так хорошо скрывает это, что кажется безразличным.

В этот момент со стороны долины послышались далекие крики. Пятно света, которое было пешими рыцарями, запрыгало по земле, и я представил, как сильно раскачивается фонарный шест. Потом свет погас.

— Трусы мертвы, — выплюнула Мейгон.

— И зверь преодолевает отвращение к свету, — добавил я с некоторым опасением.

Мой отец сообразил, что это значит, быстрее меня.

— Мы должны действовать сейчас, пока он еще там, — отрезал он, пришпоривая коня и разрывая кольцо света. Он подъехал к воротам хранилища и дважды выстрелил из пистолета в замок. Отец поднял коня на дыбы, тот ударом копыт распахнул тяжелые деревянные ворота, и оба исчезли внутри.

— Он возвращается! — крикнул сар Самаил, чья лампа была направлена вниз на долину. — Я видел, как он взлетел.

— Родиил! — окликнула мать отца, подъезжая к воротам. — Родиил, вернись!

Самаил открыл огонь; второй из его выстрелов расцвел где-то в сотне метров. Мейгон, Фиона, Гавриил и я присоединились к перестрелке — стрельба осветила воздух фейерверком. Последовал еще один взрыв на расстоянии семидесяти метров.

Я бросил взгляд через стену и увидел, что отец уже спешился у дверей склада. Я слышал рев цепного меча, когда он приготовился рубить дерево.

— Быстрей! — крикнул я ему. — Поторопись!

Но я видел, что быстрее не будет. Призрак Скалы стремительно приближался, скользя прямо над светом наших ламп, кончики огромных крыльев то появлялись, то исчезали из виду.

— Сюда! — крикнула мать, стреляя из пистолета. — Сюда, мерзкое отродье!

Она пришпорила коня, рванула вперед, словно нырнув в темноту, и все стреляла. По вспышкам зарядов мы проследили ее путь ко входу в шахту. Широкая тень Великого Зверя изменила направление движения прямо надо мной. Тварь развернулась и переключилась на добычу в темноте.

— Стреляйте! — крикнул я, хотя никакой команды не требовалось. Мы разрядили обоймы наших пистолетов в сторону Призрака Скалы, но безрезультатно.

В последний раз я видел мать, стоящую на стременах. Вспышка выстрела осветила ее и раскрытую, похожую на драконью, пасть Призрака. Этот образ врезался в мою память, точно клеймо.

Я услышал лязг брони и скрежет рвущегося металла и беззвучно закричал, нажимая на спусковой крючок пустого пистолета снова и снова.

Голос сара Гавриила вывел меня из шока.

— Он возвращается за твоим отцом, Лютер. Перезаряди пистолет!

Я