Диагноз - Мария Карташева

Открыв люк в крыше, Ася уцепилась руками за бортики, женщины кое-как вытолкнули её наверх, и Ася во всю силу лёгких, привыкших к громкой сценической речи, заорала:

– Танк идёт!

В этот момент ураган резко дал о себе знать, деревья согнул сильный порыв ветра, он нокаутировал девушку, стоящую в полный рост, и она, захлебнувшись в воздушном потоке, полетела на землю. Ася попыталась уцепиться за выступающие части, но руки соскальзнули, и она упала чуть ли не в самую гущу заражённых, на которых бодро шёл танк.

– Твою то, – только и вымолвил Суслик и, отбиваясь от бесконечно неутомимых долбиков, ринулся на спасение девушки. – Нож держи. – добравшись, он сунул ей в руку рукоятку. – Режь их! Не жалей! Ты сможешь!

Ася почти обезумела от страха, она уворачивалась от ощеренных ртов, чувствовала, как с неё сдирают одежду, как стальной хваткой чужие пальцы впиваются в плечи и уже почти прощалась с жизнью, но внутри вдруг распрямилась пружина ярости, и в один момент что-то щёлкнуло. Ася с криками и визгами стала крутиться на месте, стараясь всё время быть в движении и без конца кромсала и рвала заражённых, прочищая себе дорогу к машине. Вскочив на подножку, она воткнула нож в тянувшуюся за ней руку и смогла шмыгнуть в кабину, где рухнула на кресло, закрыла голову руками и оглушающе закричала, чтобы не сойти с ума.

Немец на танке давил остатки больных тушек, Кудрин с Русланом, увидев, что поток иссяк, бросились внутрь проверять все ли вышли, а остальные стояли еле дыша, смотря на расползающееся пятно крови, которое смешивалось с начавшимся ливнем и утекало за пределы полянки. Проливной дождь резко прекратился, снова наступила тишина и стало слышно, как трещит лес, словно кто-то ломал стволы деревьев как спички.

– Внутрь! – заорал Кудрин, выбегая наружу. – Там чисто.

Суслик прыгнул в кабину, подогнал машину почти вплотную, и мужчины быстро перегрузили раненных и неспособных передвигаться. Женщины кубарем скатывались вниз и летели под защиту толстых стен, собака бабы Васи даже не стала дожидаться грозного окрика хозяйки, а сразу побежала за всеми. Вскоре кузов опустел, Немец насильно вытащил бьющуюся в истерике Асю, а Суслик, отогнав машину, чтобы не мешала, на секунду посмотрел на небо.

Там в черноте проявляющегося урагана летали тела заражённых, пронеслось колесо от автомобиля, змейкой тащился разный мусор и Суслик, только и успел ойкнуть, крепко выматериться и рвануть за остальными.

– По-моему, мы вовремя успели, сказал он, когда двери закрылись, и снаружи послышался мощный удар, как если бы в стену впечатали тот самый УРАЛ, на котором они сюда добрались.

Вдруг из-за дальней стены послышался шорох, потом открылась дверь, и на пороге показался перепуганный, бледный парнишка.

– Здрасьте. – сказал он. – А я супу большую кастрюлю сделал. Будете?

На секунду эта фраза повисла в воздухе, потом прокатилась улыбками по лицам людей и разбилась на всеобщий, почти истерический хохот, который был просто необходим как выдох.

Глава 10

Республика Алтай, железная дорога, 02 октября

Внутри убежища висела гулкая, вязкая тишина, нарушаемая только периодическим скрежетом о металлическую обшивку двери и завыванием ветра, слышимым из шахты. Измученные последними перипетиями люди, наконец получили долгожданную передышку и сейчас, разморенные миской тёплого супа, отдавались в уютные объятия дремоты, устраиваясь где придётся.

Лилинг всё время возвращалась мыслями к тому месту, где она потеряла брата. Она никому не показывала своей печали. Многие, кто был рядом в этой горячке, потеряли не меньше чем она, но всё равно как-то держались, старались каждый день жить, хотя сейчас это было очень непросто, иногда казалось, что легче просто сдаться и спрыгнуть с моста, чтобы в полёте напиться последним глотком свободы.

Девушка не знала, что случилось с братом. В той неразберихе возле переправы она буквально на минуту отвлеклась и больше не видела его, ей было тяжело сознавать, что теперь она осталась одна в целом мире, от уныния спасала только венчая гонка, ставшая новым образом жизни.

– Ты как? – присаживаясь рядом, спросил Костя.

– Нормально. – не поворачиваясь к нему, сказала девушка.

– Почему не спишь? Нужно отдохнуть.

– Костя, а почему ты с этим вопросом подошёл именно ко мне? – так же глядя в одну точку перед собой, проговорила Лилинг.

– Давай держаться вместе, сейчас всем нелегко. – покачал головой Костя, но уже наперёд знал, что любые доводы сейчас будут бессмысленными.

– Я не хочу ни за что держаться, – сказала Лилинг и вздрогнула от очередного удара по обшивке двери, – мне кажется, я была бы более счастлива, если бы могла сейчас улететь вслед за ураганом. Мне, Костя, уже даже не страшно, точнее, не так, – она задумалась, – мне страшно остаться одной потому, что я начинаю думать о своей семье.

– Я …, – начал было Ивлев, но Лилинг остановила его.

– Не с тобой, Костя, только не с тобой. Всё сломалось, ничего больше не выйдет. Я прошу тебя. Не нужно больше этого всего, – девушка посмотрела ему в глаза, – если у тебя и правда ко мне были и остались чувства, то ты меня поймёшь, и у нас будут только рабочие отношения.

– Я понял тебя. – глухо сказал мужчина.

Сейчас Лилинг хотелось только одного, зарыться в тёмный угол и дать волю накопившимся эмоциям, она так хотела выплеснуть наружу эти осколки чувств, которые так больно царапали изнутри и порой даже не давали дышать. Девушка отодвинулась от Кости, легла набок и, свернувшись калачиком, вцепилась зубами себе в руку, чтобы не закричать.

– Привет.

Крис медленно повернула голову на звук знакомого голоса и, коротко кивнув в ответ, снова уставилась в стену.

– Крис, поговори со мной. – тихо попросил Толоконников.

– Самое время для душевных разговоров. – бесцветным голосом проговорила девушка.

– Не обязательно душевных. Я искал тебя, но мы приехали слишком поздно, вас уже погрузили в поезд.

– Миша, я оценила твой поступок. – Крис посмотрел на него и добавила. – Я теперь с Алексеем Ивановичем, это не по принуждению, мне с ним спокойно. Постарайся это понять и принять.

Крис облокотилась ладонями о холодную твердь пола, поднялась на ноги и чуть прихрамывая пошла к другой стене, где лежало несколько свободных матрасов, принесённых приютившим их солдатом.

– Да дайте вы поспать, – шикнул на них Немец и, перевернувшись на другой бок, зарылся лицом в своей куртке, которую подстелил под голову.

– Плохо мне совсем, – тихонько проскулила Эмма, глядя на сидящую рядом Катю.

– Тянет? – Катя вынырнула из липкого забытья, куда сразу же провалилась , как только присела возле стены.

– Ага. Сильно и