Татьяна Михайлова - Сколково. Хронотуризм – 2

Размышления прервал звук шагов по коридору и решительный стук в дверь каюты. Павел замер и на всякий случай не стал отвечать. Но тут же вспомнил, что ключ в замке на двери он не повернул и ее стоит лишь хорошенько толкнуть. И потянулся к «Беретте», лежащей в кобуре на левой голени.

–　Патрик, вы здесь?　– рявкнул Ричардсон из темноты коридора.　– Только не говорите, что вас нет. Я этого не переживу.

–　Я здесь, войдите,　– выдохнул Павел и убрал руку. Первый помощник капитана – не тот человек, которого можно опасаться. Во всяком случае, пока.

–　Какого черта вы сидите тут как мышь в норе, зажгите свечу,　– буркнул, входя, Ричардсон.　– Это становится невыносимым. Если так пойдет и дальше, то нас будут сопровождать все акулы Атлантики. Хорошенький эскорт мы приведем за собой в Гибралтар.

Ричардсон остановился на пороге, и Павел видел только силуэт первого помощника Бриггса. Тот помолчал немного и проговорил, уже тише:

–　Я вот что хотел сказать – капитан приглашает вас на ужин, приходите к нам в кают-компанию. Надо как-то отвлечься от этого кошмара. Еды у нас полно – несколько бочонков с солониной, копченые окорока, овощи, сыр. В общем, почти все, что душа пожелает. Всей этой снеди нам хватило бы на полгода, если не больше. Думаю, что Бенджамин достанет из своих запасов бутылочку виски или портвейна, а Сара сыграет что-нибудь душещипательное на своей фисгармонии… Приходите, Патрик, ей-богу, попробуете стряпню Эдварда, этот мальчишка неплохо готовит,　– еще раз повторил приглашение Ричардсон и умолк.

–　Обязательно приду,　– заверил его Павел, и тут же спросил: – А врач, фон Штейнен, что с ним? И где он?　– А черт его знает,　– в голосе помощника капитана появились нотки раздражения и брезгливости одновременно,　– понятия не имею. Здесь где-нибудь, если не утопился до сих пор. Так для него будет даже лучше – не придется объясняться с властями. Когда мы придем в Гибралтар, я лично позабочусь о том, чтобы этот проходимец оказался в руках полиции,　– задиристо заявил Ричардсон.

–　Проходимец?　– Павел сделал вид, что удивлен и впервые слышит о темном прошлом врача. А сам насторожил уши, готовясь получить подтверждение или опровержение своей догадки.

–　Еще какой, самый настоящий аферист и мошенник, но очень хорошо умеет маскироваться и входить к людям в доверие. Я не знаю, какая муха укусила Бриггса, когда он разрешил фон Штейнену подняться на борт «Марии Селесты». И запретил мне вносить запись о нем в судовой журнал, и даже приказал поставить врача на довольствие! Впрочем, потом Бенджамин рассказал мне, что встретил это несчастного в порту, перед плаванием. Он привез сюда Сару, чтобы показать ей каюту. Сара притащила с собой дочь, и на обратном пути они все вместе наткнулись на этого докторишку. У Сары, как всегда, была очередная истерика, Софи кашляла – она к тому времени уже успела простудиться, и фон Штейнен встретился им как нельзя кстати. Он предложил им помощь, если это можно так назвать,　– дал девочке выпить несколько капель какой-то настойки. А Саре он прописал другое лекарство – вы не поверите, это была связка сухих листьев, их нужно было жевать, как матросы жуют табак. Бриггс почему-то не возражал, глядя, как портовый шарлатан пичкает его жену и дочь непонятно чем. Но, как ни странно, все это сработало: кашель у ребенка прошел на следующий же день, а Сара стала намного спокойнее и веселее. Взамен этот фон Штейнен попросил капитана помочь ему – отвезти в Европу, на что Бриггс незамедлительно согласился. И вот теперь мы пожинаем плоды его доброты.　– Ричардсон закончил свою речь коротким, емким ругательством.

–　Так вы считаете, что это он?..　– Дальше можно было не продолжать, помощник капитана понял Павла с полуслова:

–　Конечно, кто ж еще? Не Амазонка же, которую видели все, кроме меня,　– ухмыльнулся Ричардсон и заторопился: – Патрик, хватит болтовни, пойдемте, пока все не остыло. Я голоден, как дикий зверь, и так же зол. Если я сейчас не выпью успокоительного, то за борт полетит еще один труп. Правда, я пока не знаю, чей именно.

После такого заявления возразить помощнику капитана Павел не решился. Он нашел на столе ключ от замка и постоял немного у стола, раздумывая, не прихватить ли с собой саквояж. Но решил этого не делать: зачем привлекать к себе лишнее внимание, тем более что все самое необходимое лежит в карманах «охотничьей» куртки-пиджака? Павел вышел следом за Ричардсоном в темный коридор, закрыл дверь и дважды повернул ключ в замке. В это время помощник капитана уже успел отойти немного в сторону и дважды с силой грохнул кулаком в дверь каюты врача, потом дернул ручку.

–　Надо же, закрыто. Похоже, он здесь. Эй, фон Штейнен, или как вас там на самом деле! Не вздумайте показываться мне на глаза, это может для вас плохо закончиться! Я все сделаю так, что капитан решит, что с вами произошел несчастный случай!　– сложив ладони рупором и согнувшись, проорал Ричардсон в замочную скважину.

Но ответа не получил, из темноты не донеслось ни звука.

–　Надеюсь, что он не подохнет там от голода или жажды. Надо будет попросить Эдварда отнести этому негодяю что-нибудь поесть. Я не хочу, чтобы каюта и трюм провоняли мертвечиной,　– доверительно и искренне сообщил Павлу помощник капитана и затопал по коридору к трапу.

Павел постоял немного у дверей каюты врача, прислушиваясь к тишине, и направился следом за Ричардсоном.

В кают-компании «Марии Селесты» оказалось тепло, светло и очень тихо. Гостей здесь уже ждали – Сара и капитан Бриггс поприветствовали вошедших Павла и Ричардсона и снова уселись за накрытый стол. Павел устроился на отведенном ему месте, осмотрелся, и у него даже на миг захватило дух. Вот так, запросто, оказаться в самом сердце бригантины, в компании людей, чья судьба уже полторы сотни лет волнует многих – тех, кто связан с морем, и тех, кто видел корабли лишь на картинках. А рисунков на выкрашенных белой краской стенах оказалось немало, и были это в основном изображения парусных кораблей и портреты моряков в офицерской форме. У дальней стены кают-компании притулилось черное пианино, рядом находился бильярдный стол. Обеденный был почти вплотную придвинут к дивану, и, чтобы пролезть к деревянной, темно-коричневого цвета тумбочке со стоящим на ней граммофоном, Павлу пришлось основательно втянуть и без того запавший от голода живот. О «завтраке туриста» давно остались лишь воспоминания и вновь вернувшаяся жажда мести. «Я вам покажу, вам этот диетический батончик боком выйдет!» – мысленно поклялся Павел, пока разглядывал простое убранство кают-компании «Марии Селесты». На самом деле тесное и узкое, с низким, нависшим над головой потолком, оно казалось уютным за счет светлой окраски стен и пола. Из общей гаммы не выбивался даже ковер на полу – он был серым, с замысловатым узором в центре.

–　Бенджамин, надеюсь, ты не будешь против?　– Ричардсон потянулся к стоящей на углу стола бутылке из темного стекла, сгреб ее и ловко, как шулер, вытащил из кармана своего кителя штопор.

Капитан, даже если бы и захотел, возразить все равно не успел – густая, дивно пахнущая, янтарного цвета жидкость уже лилась в расставленные рядом с тарелками рюмки из тонкого стекла.

–　Эдвард, где тебя носит?　– проревел, осушив свою емкость, Ричардсон,　– если ты немедленно не дашь мне поесть, я выброшу тебя за борт. Акулы ждут!

Павел взял свою рюмку, чуть взболтал жидкость и принюхался.

–　Это ирландский виски,　– пояснил Бриггс,　– я купил целый ящик еще в прошлом году и благоразумно хранил его на корабле. Но сам не помню, как уничтожил почти половину. Не один, конечно!　– И покосился на жену.

Но Сара сделала вид, что не слышит слов мужа. Она улыбнулась Павлу, немного пригубила из своей рюмки и тут же поставила ее на светлую льняную скатерть, покрывавшую обеденный стол. Новое, изумрудно-зеленого цвета платье очень шло жене капитана, уложенные волосы в свете ламп отливали медью, а на лице молодой женщины Павел не видел и следа от недавно пролитых слез. Он тоже улыбнулся в ответ и занялся содержимым своей рюмки. Виски действительно был великолепен, за всю свою жизнь подобного напитка Павлу пробовать еще не доводилось. Выращенный исключительно на натуральных удобрениях ячмень, чистая, не отравленная химикатами и не нуждающаяся в фильтрации вода – да о чем тут можно говорить! Это надо смаковать, пить малюсенькими глотками, запоминая вкус, запах и ощущения от настоящего виски. И вернуться к себе уж окончательно «отравленным», зная, что уже никогда в жизни не придется испытать что-либо подобное. «Хотя почему – никогда? Вот вернусь, проведу переговоры, проверю, что они там без меня наделали, и можно будет повторить. В ту же Ирландию, например, смотаться, лет на двести назад. Просто так, отдохнуть на пару часиков в каком-нибудь „заведении“. Почем у них там час? Надо будет уточнить по возвращении, а заодно и скидку потребовать».　– Павел отпил почти половину и тоже поставил рюмку на стол.