Татьяна Михайлова - Сколково. Хронотуризм – 2

Врач по стеночке, мелкими шажками побрел прочь, он старательно отворачивался от умирающего на его глазах человека и пытался удрать.

–　Стоять!　– Павлу пришлось схватить врача за грудки и хорошенько встряхнуть бледного, с трясущимися губами фон Штейнена.

Но это не помогло – врач совершенно обезумел, он трясся всем телом и пытался что-то сказать, но мешали стучащие друг о дружку зубы. Павел почувствовал сильный сивушный запах, исходивший от потерявшего человеческий облик врача, и брезгливо оттолкнул того к стене. Толку от этого эскулапа сейчас все равно никакого, надо попытаться помочь несчастному самостоятельно, пока не слишком поздно.

Павел подошел к скорчившемуся на полу матросу и осторожно, взявшись за его плечо, перевернул человека на спину. И сразу понял, что все – тот уже умер. От двух ножевых ранений, и оба пришлись в живот. Кто-то дважды ударил бедолагу ножом и бросил умирать в полутемном трюме. И этот кто-то здорово рисковал: эта часть коридора пока обитаема, не то что окончательно опустевший матросский кубрик дальше по проходу. Павел сразу узнал лежащего перед ним на полу человека: он видел его несколько часов назад, рано утром, сидящим на веслах спасательной шлюпки. Они вместе с Мартенсом и привезли «найденыша» на «Марию Селесту». И оба умерли – только одного прирезали, как барана, а второй сгинул где-то.

«И кто же остался?» – мелькнула у Павла мысль. Да, кто пока еще жив? Получается, что матрос на корабле теперь только один. А также капитан, его помощник, жена капитана и его дочь. И два пассажира – один окончательно тронулся рассудком и сидит, привалившись спиной к двери каюты второго помощника капитана, умершего сегодня утром от неизвестной болезни, тоненько подвывая, как побитый щенок.

–　Кто здесь? Что случилось?

Павел даже вздрогнул от звуков этого голоса. Он не слышал, как по трапу спустилась Сара Бриггс,　– она сделала несколько шагов вперед и остановилась, близоруко прищурившись. И смотрела то на застывшего Павла, то на покойника у его ног.

–　Мне нужен врач, фон Штейнен, вы не знаете, где его найти? Я хочу, чтобы он посмотрел руку Софии, девочка постоянно плачет… Что это? Что с ним? Почему он не двигается?　– На этом дар речи покинул жену капитана. Она замолкла, но только на секунду, не больше, и заорала так, что любая деревенская кликуша позавидовала бы силе ее голоса.

Павел мгновенно оглох, он не знал, что ему делать,　– под ногами лежало мертвое тело убитого неизвестно кем матроса, позади стонал, причитал и, кажется, бился головой о стену безумец. А впереди, всего в двух шагах, высокая бледная женщина выкрикнула нечто несвязное в последний раз и резко, словно у нее из-под ног выдернули опору, рухнула на пол. Наступившую после этого тишину можно было сравнить лишь с молчанием космоса – ее не нарушали даже всхлипы фон Штейнена за спиной. Зато отчетливо и громко стал слышен топот ног и взволнованные крики на палубе, потом грохот подошв по ступеням трапа – к трюму бежали сразу двое.

Бриггс ворвался в темное помещение первым, быстро осмотрелся, кинулся сначала к врачу и попытался поднять его на ноги. Но тут же бросил, ринулся мимо Павла к лежащей на полу жене, и замер на бегу, ухватился рукой за стену.

–　Это Готтлиб, Готтлиб Гондешаль. Боже милостивый, что с ним?!　– Бриггс склонился над мертвым телом.

–　Два ножевых ранения в брюшную полость, и оба несовместимы с жизнью,　– не задумываясь, установил причину смерти Павел и тут же прикусил язык.

Но капитан даже не посмотрел на пассажира, он бросился к своей жене, уложил ее на спину и несколько раз несильно хлопнул Сару по щекам. Но старался напрасно – эти манипуляции ни к чему не привели. Женщина не подавала признаков жизни, а тот, кто мог оказать ей профессиональную помощь, продолжал стонать в дальнем конце коридора. Вернее, плакать – врач рыдал, уже не скрываясь.

–　Кто это его, хотел бы я знать?

Ричардсон единственный из всех присутствующих сохранил способность рассуждать здраво и действовать по обстановке. Он бесцеремонно распахнул дверь каюты врача, вошел в нее и вернулся с горящим свечным огарком в подсвечнике. Потом поставил свечу на пол и встал на колени рядом с убитым:

–　Чистая работа, скажу я вам, профессиональный удар. Его прирезали, как свинью на бойне,　– поделился помощник капитана результатами своих наблюдений с Павлом, и тот незамедлительно согласился.　– Кому он мог помешать, интересно? У него и врагов-то не было, насколько я знаю. Да что там врагов, он и поссориться ни с кем толком ни разу не успел, это его первое плавание. Да, другие матросы задирали его, но тому все как с гуся вода.

Ричардсон поднялся на ноги, перешагнул через убитого и подошел к Бриггсу.

–　Обморок, обычный обморок,　– констатировал помощник капитана через несколько секунд,　– ее надо отнести в каюту. И прибраться тут. Патрик,　– он обернулся через плечо и дернул усом,　– нужна ваша помощь.

–　Конечно.　– Павел с готовностью ринулся вперед, но тут Сара пришла в себя.

Она проговорила что-то еле слышно и попыталась сесть. Муж помог ей, поддержал, она вжалась спиной в стену и подогнула колени.

–　Бенджамин, что происходит? Почему?　– пробормотала она, но Бриггс лишь отрицательно помотал головой:

–　Я не знаю, клянусь. Тебе нельзя здесь оставаться, возвращайся к себе. Софи, наверное, страшно и она плачет.　– Голос капитана звучал почти умоляюще.

–　Да, конечно, как скажешь.　– Саре удалось подняться на ноги, но идти самостоятельно она не могла.

–　Патрик, проводите ее и возвращайтесь сюда,　– распорядился Ричардсон, а капитан согласно кивнул. Он уже не смотрел на жену, его внимание занимало лежащее в луже крови тело убитого матроса. И забившийся в угол, заткнувшийся наконец Клаус фон Штейнен.

Павел осторожно перешагнул вытянутые через узкий проход ноги убитого и подошел к Саре Бриггс, взял ее под руку.

–　Пойдемте, я провожу вас,　– негромко проговорил он, и женщина послушно двинулась рядом с ним по коридору к трапу, ведущему вверх, на палубу.

А над Атлантикой уже царствовала ночь. Павел даже остановился на мгновение, не в силах отвести взгляда от россыпи ярких звезд над головой. Он узнавал знакомые с детства контуры созвездий, только выглядели они немного по-другому, непривычно повернутые и висящие словно вниз головой. С первого же взгляда Павел легко опознал в этом мерцающем скопище обеих Медведиц, нашел Полярную звезду и Млечный Путь, но дальнейшие упражнения в астрономии пришлось прекратить. Своими всхлипываниями и тихими причитаниями Сара Бриггс нарушила все благолепие и очарование встречи со звездным небом. Да и пронизывающий ветер не позволял долго задерживаться на одном месте, поэтому пришлось пошевеливаться.

–　Не надо плакать, все будет хорошо,　– как заклинание повторял Павел, пока вел дрожащую от холода и только что пережитого ужаса Сару к кормовой надстройке. В темноте и при усилившейся качке передвигаться по кораблю стало затруднительно, и Павел несколько раз споткнулся почти на ровном месте.

Но Сара не позволила ему упасть, и хоть ростом она была Павлу всего лишь до плеча, но держалась увереннее своего провожатого.

–　Простите,　– пробормотал тот и покраснел от стыда. Хорошо, что уже ночь и женщина не заметит его побагровевшего лица.

–　Вы так странно говорите,　– заявила вдруг Сара,　– вроде бы все понятно, но как будто на другом языке. Ах да, Бенджамин сказал, что вы иностранец!

–　Да, я живу в Австралии, в Сиднее, штат Новый Южный Уэльс,　– скороговоркой произнес Павел свою легенду.

–　О, Австралия – это же очень далеко, верно? Тогда я понимаю, почему вы так странно одеты. Этот рисунок ткани старый, а такой фасон носили несколько лет назад, тогда Артур только родился.　– И Сара вновь умолкла.

Ну да, конечно, у них же двое детей, а старшему, Артуру Бриггсу, сейчас семь лет. Он вместе со своей бабушкой остался дома, в американском городе Брэдфорде, чтобы ходить в школу, а его мать, отец и младшая сестра отправились из Нью-Йорка в Геную. Кстати, появившиеся впоследствии самозванцы почему-то очень любили выдавать себя именно за «сына капитана Бриггса», а также за чудом спасшегося кока с «Марии Селесты». В разное время в разные редакции нью-йоркских газет явились, разумеется поодиночке, сразу пять «коков». Но они, как сговорившись, несли такую чушь, что все одновременно оказались в одном полицейском участке. Зато повезло их «коллеге» – первому аферисту, сообразившему, как погреть руки на трагической и жуткой истории покинутой людьми бригантины. Именно с его подачи по газетным полосам пошла гулять складно придуманная история о чуме, разразившейся на борту бригантины. В редакции «Гералд трибюн» самозванцу даже выплатили крупный гонорар за интервью и «правдивую» историю. А через несколько дней афериста разоблачили настоящие родственники того мальчишки, что хозяйничает сейчас на камбузе корабля, но было уже поздно: лжекок благополучно исчез из Нью-Йорка вместе с денежками.