Юлия Амилева - Бета-тестер. Переплетение реальностей

– Адаптировать «Парсек», – объяснила я и подвинула к нему один из дисков, – к «Панораме». – Я ткнула во второй. – К той самой. Фэйр мне ее сам отдал.

– А ваши хакеры? – Братец внимательно осмотрел, едва не попробовав на зуб, диски и взглянул на меня снизу вверх.

– Я не хочу к ним обращаться. – Я уселась на второй стул. – И потом, они не справятся быстро и качественно, а мне нужно только так. Организация не будет ждать, а так хоть какой-то козырь будет. Мой козырь.

– Понял. Подожди, ладно? Я протестирую… – Кен вставил диск, запустил пробную версию и посмотрел на экран, где появились какие-то строчки. Потом вздохнул, нацепил перчатки, приладил шлем, устанавливая погружение на три четверти.

Я внимательно следила за его действиями.

– Так, вход! – Он нажал на «Start». Мелькнула полоска загрузки. Появились первые картины игры, и буквально через минуту послышался его восхищенный вздох. – Ни хрена себе! Это же чудо!

– Чудо! – передразнила я, следя по монитору за его передвижениями в какой-то совсем уж старой бродилке. – А меня хотели к ней напрямую подключить!

– Тогда неприятно, – согласился Кеннет, начиная копаться в параметрах. Появились какие-то непонятные таблички. – Хм… умно, но банально. Если через другой код, то было бы интереснее.

– Это ж экспериментальная версия, – напомнила я. – Они ее доработать не успели.

– Да помню я, – отмахнулся брат. – Слушай, вставь-ка ваш «Парсек» в нижний сидюшник! Я сейчас оторваться боюсь.

Я выполнила это требование молча, дотянувшись до дисковода. На секунду мне даже показалось, что я слышу, как работают мозги парня, но это было не более чем игрой воображения. Тишина нарушалась лишь тихим шорохом клавиш. Что-то менялось, какие-то строчки исчезали, а какие-то добавлялись. Я не успевала за ними уследить…

Совершенно неожиданно Кеннет снял шлем и переключился в режим программирования без погружения.

– Я понял, в чем дело, сейчас перегоню файлы на жесткий диск, и будут работать как миленькие!

– Сколько на это уйдет времени?

– Если по-хорошему, – прикинул брат, – то дня два-три.

– А по-плохому?

– Не отстану, пока не сделаю. – Кен побарабанил пальцами по подлокотнику, потом вспомнил, что перчатки не снял, и прекратил: – Только для тебя. Навскидку часов десять-двенадцать. Плюс-минус час-полтора.

– Отлично. – Немного поразмыслив, я уточнила: – Получается завтра?

– Я тебе позвоню. – Кен усмехнулся. – Твой мобильник мне мать дала. Надеялась, что помиримся.

– Помирились.

– Ну да, помирились. Только пообещай мне, что я поучаствую в финальном погроме, – вдруг попросил братец. – Не могу остаться в стороне! За тобой надо приглядывать, находясь в непосредственной близости!

– В роли кого? – Я решила пропустить слова про пригляд мимо ушей.

– В роли… – Он немного подумал. – Да хотя бы Бобби. Фэйр ведь говорил про вторые Иксы?

– Ну, говорил. – Отпираться было бессмысленно.

– Вот и ладушки, – неизвестно чему обрадовался Кеннет. – Кстати, эта ловушка – тоже глупость.

– Я это знаю, – тяжело вздохнула я, – но пока все делают вид, что так и надо, это будет продолжаться. Всем прекрасно известно, что в открытом противостоянии нас попросту сомнут, и спасает только то, что они не могут позволить себе играть в открытую. Так что пусть идет как идет, а там посмотрим.

– Согласен, – не стал спорить парень и взглянул на меня. – Ты наверняка будешь Электрой?

– Да. Как всегда. Лис сыграет за Росомаху.

– Принято. – Кен внимательно посмотрел на меня. – Я могу в игре воспользоваться «Панорамой»?

– Можешь, если справишься с ней. Но это между нами.

– Справлюсь, – он хмыкнул. – Чтоб какая-то программка мне не подчинилась? Обижаешь, сестричка! – И продолжил: – Так, в Игре я тогда подключусь на уровне с дорогой, когда ехали в Бостон…

– Договорились. До завтра?

– Да, и я лучше не буду звонить, я лучше зайду. Заодно посмотрю, что у тебя за монстер там теперь.

– Посмотришь, обычный монстер. Только сначала позвони, – попросила я. – Будет лучше, если о тебе до последнего момента знать не будут. Даже Лешка.

– Интриганка, – рассмеялся брат. – Договорились. Слушай, ты не обидишься, если я тебя сейчас выпру, чтобы заняться программой?

– Нет. – На моих губах мелькнула улыбка. – Не обижусь.

– Тогда давай я тебя провожу и засяду за адаптацию. – В его газах зажегся огонек азарта.

– Эй, не в ущерб остальному! Ты же учишься, – напомнила я, выходя в коридор.

«Знаю я этот азарт, за уши не оттащишь».

– У меня каникулы, – фыркнул Кен, обгоняя меня.

– Ври кому другому. – Ну не могла я промолчать, порода такая. Быстро обувшись, я при помощи брата натянула куртку. – Спасибо.

– Пока не за что. – Он открыл дверь. – Будь осторожна. И не бойся. Если что, я приду и помогу.

– Защитник. – Я чмокнула его в щеку и принялась спускаться по лестнице.

– Я мужчина все-таки! – весело прозвучало мне вслед, и раздался шум закрываемой двери.

«Мужчина. Ну да… А пока его не разозлить – обычный пацан. Ох уж мне эта фамильная черта!»

Я вышла из подъезда и глубоко вздохнула – так, одну проблему я скинула на здоровую голову. Пусть он теперь помучается. У него в этом отношении мозги лучше работают, а мне нужно разобраться со своими проблемами, и одна из них – страх. Странно, но после того, как я открылась братишке – мне стало легче. На душе просветлело. Да-а-а, все-таки не зря психоаналитики требуют все рассказать и просто разговаривать вслух. Действительно помогает. Хотя людей, говорящих вслух с самим собой обычно сторонятся и называют психами. Парадокс…

Едва слышно падал снег, и ноги сами свернули в давно знакомый парк. Здесь все так же – те же раздолбанные скамейки, те же кусты. Такое ощущение, что я и не уходила отсюда никуда. Что не было размолвки и переезда. С чего-то захотелось курить, и странное чувство ирреальности захватило душу. Машин не было совсем, хотя обычно по маленькой улочке они носятся туда-сюда. Я машинально достала сигарету и принялась хлопать по карманам в поисках зажигалки.

«Куда она делась? Ведь была же! Неужели в клубе забыла?

Приплыли!

Вот склеротик!»

Мой взгляд скользнул по парку в поисках курящих прохожих и наткнулся на пару, сидевшую на крайней скамейке – молодая, лет девятнадцати на первый взгляд, девчонка и пожилого возраста мужчина. Судя по всему, отец и дочь. Девушка была светловолосой, на переносице «сидели» изящные очки. Тоже из наших – четвероглазых. Мужчина сидел рядом и грел ее руки в своих. В его темных глазах застыло странное выражение – смесь нежности, сочувствия и вины. Странно. Он в чем-то виноват перед ней… Впрочем, это не мое дело. У каждого свои проблемы. И хоть он не был похож на курящего, я все же подошла.

– Простите, у вас зажигалки не найдется?

Девушка подняла голову, и по мне скользнул внимательный взгляд серых глаз. По тонким губам скользнула легкая, но укоризненная улыбка.

– Найдется. – Мужчина встал, вытащил зажигалку и поднес ее мне уже зажженную. – Губите себя?

– Спасибо. – Я затянулась и, выдохнув дым, ответила на укор: – А жить вообще вредно, от этого умирают.

– Вы знакомы со словом «смерть»? – неожиданно в разговор вмешалась девушка.

– Нат. – Мужчина быстро обернулся в сторону дочери, но она испытующе смотрела на меня, не обратив внимания на отца.

– Знаешь, – я жестко встретила ее взгляд, – четыре дня назад это слово для меня было синонимом свободы. Не говори о том, в чем не разбираешься.

– А с чего вы взяли, что я этого не знаю? – не отставала она. Вот упрямая. Она неожиданно оперлась на спинку скамейки и встала, оказавшись одного со мной роста. Только сейчас я заметила, что правый ботинок у нее с какими-то вставками.

«Ортопедический? У нее проблема с правой ногой? И не сдается… Молодец».

– А ты знаешь?

– Знаю, и не понаслышке.

Я вздохнула, разглядев в ее глазах желание поспорить и легкую грусть.

– Мне кажется, мы с разных сторон с этим столкнулись.

– Да? – В голосе отчетливо прозвучал скептицизм.

– Да. У слова «смерть» есть множество толкований.

Странно, но ее отец с интересом следил за спором, не вмешиваясь. Мой бы давно влез и дал обеим по шее.

– А с чего вы взяли, что я столкнулась с самым простым?

«Так, или мне кажется, или она начинает злиться?»

– Тебя глаза выдают. – Я улыбнулась. – Они слишком мягкие… Спасибо еще раз. Мне пора. – Я кивнула ее отцу и двинулась дальше.

– Убегаете от спора? – полетело мне в спину, и я остановилась. «Бегство? С чего ты так решила? Я не убегаю, я всего лишь отступаю. А у нее сильная воля. Возможно, она даже сильней меня». На секунду стало горько от обычной жалости к самой себе, но я отогнала это темное чувство. Ни к чему хорошему оно не приведет. Только к депрессии и выводу: «Меня никто не любит, и я никому не нужна в этой жизни»…