Денис Агеев - Страж границ (СИ)

Я аккуратно водрузил диадему на голову. Украшение держалось некрепко, так и норовило упасть.

— Сиди смирно, ноги прижми к ножкам стула, руки положи на подлокотники, — распорядилась девушка.

Я сделал, что она велела, и тут же охнул: Анилле стала лихо затягивать мои руки и ноги доселе незамеченными ремнями.

— Ты меня что, собралась пытать?

— Процесс регрессионного погружения не всегда проходит плавно. Периодически испытуемый начинает непроизвольно дергаться, махать руками, брыкаться. Поэтому приходится прибегать к радикальным мерам. Но ведь ни тебе, ни мне этого не нужно, так ведь? — резонно заявила девушка.

— Верно, — пожал плечами я.

Вот так я и сидел: привязанный к стулу и с диадемой на голове, как американский смертник, приговоренный к казни на электрическом стуле. Правда, будь я им, мне бы на голову нацепили кое-что потяжелее.

В восприятии тем временем стали наблюдаться странные изменения. В ушах едва заметно загудело, голоса чуть-чуть отдалились, перед глазами все поплыло. Состояние отдаленно напоминало легкую контузию.

— Сначала я проникну в нижние слои твоей ауры, посмотрю, какие следы там оставил демон, — прокомментировала свои действия Анилле.

Хозяйка башни пристально посмотрела на меня. Ее ладонь застыла в сантиметре от моего лица.

— Сейчас твоя аура чиста, — прокомментировала Анилле, начав описывать ладонью небольшой круг. — Но следы демона присутствуют… смазанные, нечеткие. Он провел в твоем теле очень мало времени.

— Так и есть. От силы — минут пятнадцать, — сказал я.

— Он попытался проникнуть в глубину души, но… его что-то остановило. — Девушка прищурилась. Я нервно сглотнул.

— Что это было? — тихо спросил Яков Всеволодович.

— Не могу определить. — Лицо хозяйки башни чуть сморщилось. — Надо проникнуть глубже.

Девушка убрала руку, сжала ладонь в кулак, потерла запястье. Закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ладонь снова почти легла на мое лицо. Несколько долгих минут в подземелье было тихо, как в могиле. Я благоразумно молчал, Яков Всеволодович сосредоточенно глядел куда-то сквозь меня — видимо, тоже изучал ауру.

— Вот оно, — резко заговорила Анилле. — Только я не пойму, что это. Яша, ты видишь?

— Ты о следе демона?

— Нет. Это что-то другое. Что-то, напугавшее демона и заставившее его покинуть тело.

— Не вижу, — уныло признал учитель.

— Демон коснулся этого и ушел. Я вижу его след. Но он не просто уходил, он убегал.

— О чем вы говорите? — не вытерпел я.

— Не знаю, как это назвать. Часть тебя, что-то едва уловимое. Возможно… нет такого не может быть!

— У тебя есть предположения? — Яков Всеволодович заинтересованно поглядел на девушку.

— Есть, и они весьма неоригинальны. Вы мне не поверите. — Анилле замотала головой.

— Говори, — потребовал учитель.

— Говори! — поддержал его я.

Девушка недовольно глянула мне в глаза, на лбу выступили тонкие полоски морщинок.

— Анилле, прошу тебя, объясни в чем дело? — попросил учитель чуть более вежливо.

— Не могу сказать наверняка, но я думаю, — она повернулась к наставнику, — что он является более развитым существом, чем нам кажется.

— Кто? Андрей? — В глазах Якова Всеволодовича блеснуло непонимание.

— Да, мне это тоже кажется странным, но, похоже, что так и есть.

— А ведь в этом есть смысл, — понимающе закивал учитель. — Он выжил после нападения Темного, а обычный человек на такое не способен.

— Я думаю, что в нем скрывается нечто большее, чем просто более развитая сущность. — Теперь Анилле перевела взгляд на меня. — Возможно, он Носитель.

— Не буду отрицать, — покачал головой Яков Всеволодович, тоже глядя на меня. — Я давно заметил, что магическая энергия собирается в нем и куда-то пропадает. Быть может, он запасается ею для более важного дела.

— Что еще за Носитель? — спросил я.

— Ну, — Яков Всеволодович неловко улыбнулся, — Носитель — это душа в душе. Некая высокоразвитая сущность, спрятавшаяся в обычной душе для того, чтобы незаметно воплотиться в физическом мире и создать в нем нечто особенное.

— Что, например?

— Сотворить чудо или стать великим пророком, — сказала хозяйка башни.

— Да, у нас на Земле таковыми считали Конфуция, Будду, Иисуса Христа и даже Вангу.

— А у нас — Шиину, — добавила Анилле.

— А разве это не название ордена?

— Это орден назван в честь великой Шиину.

— Ну ладно. И вы хотите сказать, что я являюсь новым воплощением Христа или еще кого-нибудь не менее великого? — Даже сквозь морок я ощутил, сколь полон сарказма мой голос.

— Это всего лишь предположение, — сухо сказала Анилле. — Чтобы узнать наверняка, нужно провести регрессионное погружение.

— Так давайте же проведем его, наконец! — воскликнул я.

Девушка посмотрела на учителя, взглядом спрашивая разрешения. Тот задумчиво кивнул.

— Начнем, — тихо сказал она, направив указательный палец вверх. — Смотри на палец и ни о чем не думай. Слушай мой голос.

Избавиться от посторонних мыслей не составило труда. В этом деле я достаточно поднаторел. Анилле стала медленно водить рукой влево и вправо, при этом пристально глядя мне в глаза. Вспомнилась управительница Алоно. Ее взгляд был похожим.

Голос хозяйки башни ровен и спокоен. Он гипнотическим образом обволок мое сознание, ему хотелось подчиняться. Очень скоро я провалился в транс. Окружение отдалилось, и я словно оказался в кинотеатре, где на экране крутился фильм моей жизни. Я беспрекословно выполнял простые команды девушки, даже не задумываясь о них. Потом она попросила меня закрыть глаза.

— Сейчас ты увидишь, что было с тобой в предыдущей жизни, — сказала она. — И как только это произойдет, ты обо всем мне расскажешь.

И я увидел картинку. Смазанную, словно неудавшийся кадр фотографа. Но вскоре она начала обретать более четкие грани и ожила. Я увидел чистое голубое небо, а под ним — луг с колышущимися травами. Над играющими ветром стеблями склонялся вековой дуб, под ним сидела девушка-негритянка в домотканой одежде с ребенком на руках. Она смотрела на меня. В глазах читались радость и преданность. Я взял дитя на руки и тут же почувствовал, что оно мое. На душе стало безмятежно и тепло. Но тут вдалеке появились всадники в ковбойских шляпах. Они скакали к нам, размахивая старинными ружьями, и громко кричали. Один из них приложил оружие к руке и выстрелил. В метре от меня стебель травы срезало, как лезвием. Мы побежали. Выстрелы раздались снова. Пули засвистели над головой. И тут резкая боль кольнула в спину, ноги подкосились и я повалился на землю, загребая руками траву и землю.

И тут картинка сменилась. Теперь я находился в избе с низкими потолками. На топчане в углу лежал человек. Выглядел он очень скверно. Худой, как иссохшее дерево, лицо бледное и сморщенное, словно старое яблоко. В глазах боль. Он вытянул руку, подзывая меня к себе… И все снова исчезло.

Я находился на обширной плантации под пылающим солнцем. Руки мои в кровавых мозолях, ноги дрожали от усталости. Рядом гнули спины негры, ковыряясь в сухой земле мотыгами. Ко мне подъехал ковбой на вороном жеребце. Бородатый, белолицый, глаза злые, недовольные. Со всего размаху он саданул кнутом меня по спине. Я вскрикнул и упал. Боль защипала кожу, я начал задыхаться и выть. Он ударил еще раз, и еще, и еще… Но вскоре глаза накрыла темная пелена.

Я сидел на траве под тенью огромного дома, передо мной играли дети. Я медленно поднялся на ноги и неуклюже поплелся к ним. Идти было тяжело. Ноги слушались плохо, равновесие то и дело терялось. Но мне было весело, я смеялся. Звонкий детский смех стал быстро отдаляться, пока не исчез совсем.

— Рассказывай все, что видел, — потребовал ровный голос.

Я подчинился.

— Ничего интересного, пойдем дальше, — сказала Анилле, как только закончился мой рассказ. — Сейчас ты увидишь, что было с тобой в предыдущей жизни.

Я стоял на помосте, передо мной раскачивалась затянутая в тугую петлю веревка. Мне ее надели на шею. Глашатай рядом начал зачитывать приговор, а я оглядывал собравшееся вокруг меня море людей, пришедших поглазеть на зрелище. Позади них возвышались громоздкие стены их серого камня, на них размеренной походкой вышагивали караульные в красных мундирах. И кадр сменился.

Я стоял на корабле с саблей наизготовку. Вокруг меня люди в потрепанных одеждах. Рядом пришвартовано другое судно. Мы с криками двинулись на захваченный корабль. В воздухе засвистели пули, люди начали падать замертво, но нас это не останавливало. На лету я отрубил кому-то голову, замахнулся на другого…

И очутился в мрачном помещении с ободранными стенами. Из окошка почти под самым потолком пробивался тусклый свет, воздух был пропитан удушливым запахом пота и гнилья. Со мной несколько человек: грязные, лохматые, злые. Один из них вытащил откуда-то заточку и ринулся на меня. Я отпрыгнул в сторону, с размаху врезал ему в челюсть, отобрал тюремное оружие и резко вонзил в спину. Хлынула кровь, люди испуганно заорали. Я же вытащил заточку из тела убитого, угрожающе замахал ею.