Тени двойного солнца - А. Л. Легат

Деханд постоял за нашими спинами, тяжело вздохнул и попрощался. Настало время. Час расплаты.

Двери на втором этаже сделали искусно. Пожалуй, даже слишком. В левом углу, возле откоса, вырезали стаю птиц с крохотными клювами и размашистыми крыльями. Герб Малор. От герба, точно ветви, расползались иные узоры, которые я плохо видел при свечах. Блестел кованый металл: латунные ручки почти не истерлись от времени. «Покои при дворе» – карта конкора, которую мне предстоит разыграть.

– Не бойтесь, первый мечник, – сказала графиня так мягко, что я почти не устыдился.

И потянула меня за руку. Я невольно подумал, что после алтаря прикасаться моя жена стала ко мне гораздо чаще.

Именно для этого я здесь, не так ли?

Двери оставили чуть приоткрытыми. Должно быть, двери в опочивальню. Где еще должна закончиться свадьба?

Я выпрямил спину и шагнул вперед. За дверью не было осады, мертвых друзей, сотников с придурью, наемных убийц или вороватых капралов.

– Смелее, – улыбнулась Жанетта Малор, грозная женщина.

Я сдержанно кивнул.

Дел-то на половину часа. И, похоже, нет дела, за которое мне платили бы лучше.

– Вам понравится, – легко улыбнулась графиня. И толкнула двери. – Ну, по крайней мере, мне так кажется. Вы улыбаетесь? Не верите… Готовы поспорить?

Я покачал головой и выдавил из себя улыбку в ответ.

Простор в комнате делал пламя четырех свечей почти незаметным. Угольная тьма расходилась в стороны, и я не видел ни стен, ни мебели…

Малор двинулась в черноту, прорисовывались углы массивного стола и гардероба. Там же заканчивалась и комната. Графиня поднесла свечи к стене, и яркая полоса почти ослепила меня. Пламя разделило стену и заплясало в лампадах, соединенных перемычками.

Проявилось все: и гобелены по левую руку с яркой цветной нитью, и широкое ложе с балдахином, и медвежья шкура, и широкий кабинетный стол.

– Впечатляет? – обернулась графиня, и огонь плясал в ее потемневших глазах.

Я неторопливо кивнул. Время шло слишком быстро. Через пару мгновений станет ясно, насколько я паршивый муж.

– Присмотритесь получше, – попросила Малор и указала на стол рядом с собой.

Там лежала парчовая ткань, в которую завернули… нечто продолговатое. Сердце забилось чаще. В Воснии ничего не бывает просто так. Тем более что-то хорошее.

Тонкие узловатые пальцы потянули парчовый уголок, и блеснуло железо.

– Видно ли вам?

Графиня отступила на два шага в сторону, и на свету замерцали ножны с серебрением. Парный узор Дальнего Излома. Содружества. А рядом с ними лежал клинок. На лезвии остались зазубрины. Одна – после неудачной перековки под Волоком. Еще две сохранились там после схватки в Ставнице, где нас осталось четверо. Самый потрепанный клинок. Гарант того, что я верну сотню золотых, запрошенных мною в банке.

Клинок, который стоил не меньше двух сотен. Вещь, которая мне больше не пригодится.

Я подошел на негнущихся ногах к столу. Потянулся к лезвию, осторожно провел черту вдоль клинка и растер масло между пальцами. На стали отразилось мое вытянутое, ошалелое лицо.

– У волка есть зубы. У медведя – когти. – Малор плавно коснулась моего предплечья. – У первого мечника – два клинка. Не теряйте их.

– Вы… это – мне?

Она прикрыла улыбку ладонью – должно быть, именно таким идиотом я и казался сейчас.

– А кому же еще? Сегодня я венчалась с Лэйном Тахари, не так ли?

– Ох. Не стоило, я…

– Я же говорила – вам понравится.

Больше всего на свете мне хотелось это отрицать. Но лгать мне хотелось еще меньше. Я осторожно убрал клинок в ножны, спрятав манящую кромку, от которой почему-то бывает так сложно отвести взгляд.

– Спасибо. Я не знаю, как… что еще сказать…

– А больше ничего и не нужно, – хрипло ответила графиня. – Я рада видеть вас в своем доме. – Ее рука стекла по моему плечу. – Располагайтесь.

Малор развернулась и отправилась к дверям, продолжая говорить.

– Эта спальня принадлежала покойному мужу. Надеюсь, вы не смутитесь. Завтра вы можете поставить любую мебель на свой вкус. Или выбросить все, коли угодно. – Ее невысокие каблуки отбивали ритм на паркете. – Доброй ночи. И… – она склонила голову набок, толкнув дверь от себя, – кажется, я устала быть вдовой. Постарайтесь не умирать.

Я шагнул в ее сторону, точно привязанный. В Воснии ничего не бывает просто так.

– Останьтесь.

Она замерла у порога, придерживая дверь. Полуобернулась.

– Только если вы и правда того желаете, первый мечник.

– Желаю.

Графиня улыбнулась, опустила глаза в пол и задула свечи. А затем закрыла дверь изнутри.

Ольгерд из Квинты. Небесный Горн

Огонек на свечах колебался, острые пики пламени отворачивались от меня, будто в отвращении. Высокие полки, покрытые пылью, упирались в самый потолок. Я не смотрел вниз.

«Сказания о Сильгиде и сыновьях его».

– Не то.

«Похлебки Эритании».

– Это еще здесь откуда?..

Я пошатнулся, вцепился изо всех сил в остов лестницы, прижавшись грудью. Перевел дух.

«Фамильное древо, династия Орон-До», «Последние чудеса Эритании», «Летопись Небесного Горна» и прочие дары Мансула, о которых я не просил. Пыль и запах сырой бумаги. Пыль и ненужные слова.

– Где же ты, где… о!

Пальцы нащупали истрепавшийся корешок. Старая кожа, осыпающаяся в уголках. Книга, пожаловавшая со мной на болота. Влага никогда не помогала хранить старые вещи… Я выдохнул, навалился животом на верхнюю ступеньку и вытянул том на себя. Глянул вниз. Половина роста отделяла меня от пола часовни. Половины роста достаточно, чтобы переломать слабые кости святого отца.

Обнявши книгу, я плавно стек по ступеням. Дрожала то ли лестница, то ли шкаф, то ли ноги. Коснувшись стопами половиц, я вытер пот со лба рукавом, обжегся воском. Затем подошел к столу, торопливо подвинул свечи к краю. Ощупью нашел табурет, рухнул на него и тут же очень бережно огладил обложку по краю.

– Мать милосердия… – прошептал я.

И раскрыл страницы, с которых начался Ольгерд из Квинты.

– Слово ее становилось делом. Скорби ее, непостижимые для смертного ума…

Пролистав первые главы, я зажмурился от жгучего стыда: отец Мафони подарил мне книгу после прочтения. Подарил вещь, которая стоила дороже жизни любого сироты и беспризорника Квинты. А я уже не помнил и половины.

– Соберитесь, святой отец, – шепнул я и вернулся к оглавлению.

«Тени» и «люди».

– Карательница теней, – палец прошел по строке в середине книги. – Спасительница рода людского. Карательница…

Кара, повешение, казнь.

– И пропали слуги теней из мира нашего, мира людей…

Ушли по своей воле, посрамленные добротой Ее? Я покачал головой. Старый глупый Ольгерд. Слепой дурак.

Когда я нашел провидца, том все еще оставался прижатым к моему боку. Смердяк сидел в