Пермский Губернский - Евгений Бергер

и можно было одолжить ключ-карту от всех дверей.

Да уж… В номере меня ожидала крайне специфическая картина.

Кот лежал на кровати боком, вытянув вперёд ноги и тихонько постанывал:

— Убейте меня…

— Треклятая Аделаида! Что стряслось⁈ — ужаснулся я.

— Не кричи… — выдохнул мохнатый сгусток тьмы: — Лучшей дай мне минералочки. Она вон там… на шкафчике.

— Так, что с тобой случилось? Кто-то побил?

— Побил? У кого хватит мозгов побить столь милое создание? — возмутился кот и болезными глазами посмотрел на меня: — Алкоголь… Его смешение и чрезмерное употребление приводит к похмелью. Интоксикация организма, если говорить научным языком.

— Вроде, пили наравне. Но мне норм.

— Конечно… — завистливо хмыкнул кошак: — Во-первых, у тебя сильный фактор регенерации. Тебя сложно отравить или опоить… Это у вас семейная фича. А во-вторых — ты со своей пассией устроил настоящее шоу! Честно, я, когда прилёг и хотел уснуть — подумал, что началось землетрясение. Ты решил закосплеить отбойный молоток?

— Соскучился по женскому теплу.

— Соскучился? У тебя его… Кхе… никогда и не было. Но зато теперь я с гордостью могу вас поздравить, Господин Осокин — вы больше не девственник. Мужчина! Вся семья гордилась бы вами.

— Я чувствую нотки сарказма в твоих словах.

— Так и есть… — кошак перевернулся: — По-братски… Дай пожалуйста минералку.

— Да-да. Держи, болезный. — я с пшиком открыл полулитровую бутылку и аккуратно напоил кота. Тот едва не подавился, когда живительная влага начала поступать в его организм: — Фу-у-у-у-ух! Хорошо… Сейчас бы ещё Том-Ямчика затряхнуть. Хотя… и обычного «Дошика» бы вполне хватило. Знаешь, такого остренького! Говяжьего…

— Угу. — я не особо понимал, о чём говорил Семён. Видимо, этот отдел памяти ещё не разблокировался: — Нужно забрать тачку с парковки и ехать по делам. Сегодня хочу разобраться с жильём, а потом ещё и совещание с середняками.

— Зачем забирать? — удивился кошак: — Она уже здесь.

— Ты, что? Ездил пьяным⁈ — моему возмущению не было предела.

— Нет, конечно! Я же не сумасшедший… За пьяное вождение могут лишить прав. А, кто тебя тогда будет возить? Нет уж! Я, как фамильяр — обязан защищать тебя, пока ты не найдёшь достойного шофера.

— И, как же ты тогда добрался?

— Вызвал «трезвого водителя». — пояснил кот, и тут же начал истерично облизывать свой мохнатый бок.

— Это ещё, что за чудо?

— Типа такси, но, если ты принял на грудь — приезжает водитель и отвозит тебя на твоей тачке до дома.

— Обалдеть! Удобно.

— О тож. — хмыкнул Семён и медленно поднялся: — Боже… Я уже успел позабыть про все «прелести» похмелья. Не пил десять лет. Видимо, не стоило и начинать. Сейчас бы позавтракать…

— А, где можно отведать этого твоего «Том-Ямчика»?

— Есть тут один азиатский ресторан. Ох… — кот спрыгнул, и его тут же повело в сторону, а затем фамильяр завалился на бок: — Тяжко это. Тяжко…

— А, зачем тогда вообще пить?

— Иногда хочется промыть струны души. — лениво зевнул кошак: — Но бухич — это тебе не спорт! Тут здоровье надо… Но я уже слишком стар для этого дерьма.

— Значит и не пей больше.

— Хо! А, кто ещё тебе составит компанию для бара? Нет уж! Я поставлю свою печень во имя твоих эротических побед! Больше сладострастных девичьих криков этому отелю!!!

— Уймись. И, вообще, сегодня же разберёмся с жильём. Как ты там сказал? На Садовом?

— Обращусь к знакомому риелтору. У него много связей. Подберёт, что-нибудь. — заверил кот, и вновь попытался подняться: — Тяжело… Последние четыре рюмки абсента явно были лишними…

* * *

Иногда создается впечатление, что люди просто обожают страдать.

К примеру, тот же самый алкоголь. Зачем напиваться до поросячьего визга, если на следующий день будешь неработоспособным овощем? Я смотрел на Семёна и мне было больно.

Бедный зверь сегодня выглядел вяло и крайне незаинтересованно ни в чём, кроме минералки и острого супа.

— Какую остроту желаете? — поинтересовалась официантка, когда мы зашли в азиатское кафе в невзрачном переулке.

— Десятку. — вяло ответил кот.

— Хорошо. — девушка мило улыбнулась и поспешно удалилась на кухню.

— Как же круто загуляли… Жаль, конечно, у меня нет фактора регенерации. — вздохнул меховой сгусток тьмы: — Так бы сегодня тоже был бодрячком.

— Боюсь, тут не только фактор регенерации. — усмехнулся я, вертя в пальцах палочки для еды: — Кстати, а как ты с женщинами?

— Никак. — ответил кот и тут же принялся умываться.

— Чего так?

— В кошачьем теле удовлетворить среднестатистическую девушку нереально. А юному филиниду никто не даст. Вернее… Можно попробовать замутить с девочками-филинидами, но это выше моих сил. Лучше дотерплю до конца наказания, а потом оторвусь за все века своего эротического неблагополучия.

— Тяжко тебе.

— Сам виноват. Не был бы таким отвязным авантюристом — сидел бы сейчас у Императора в чиновниках. У меня была бы жена, любовница, пара-тройка ребятишек, трешка в центре Перми. В общем всё, как у людей. О! И новенький «Москвич»… Или «Искра». Увы, на иномарках чинарям сейчас нельзя! А не-то спалятся, что казну покусывают… А у нас с этим сейчас жёстко. Взял не своё — государственный аппарат оттяпает руку по локоть. Отправишься в Сибирь, осваивать новые земли.

— Выходит, ты терпишь из-за собственных предрассудков?

— Но-но! Говорю же — спать с филинидом не буду. — фыркнул кошак и огляделся по сторонам: — И, вообще! Ты лучше о себе подумай. Та прекрасная рыжуля оставила свой номерок?

— Не. — я отпил вишнёвый лимонад из гранёного стакана: — Сказала, что я слишком молод для неё. Мол, мне восемнадцать, а ей двадцать восемь. Не хочет видеть в старости молодого мужчину рядом с собой.

— Тю-ю-ю… — кот аж поднялся на задние лапки: — Какие все нежные! А, кто говорил про серьёзные отношения? Что-то она прям фантазёрка.

— Не знаю. Но она сказала, что мы больше никогда не увидимся.

— И правильно! Не для всяких там милф твоя ягодка цвела. — кивнул Семён.

— Ваш Том-Ям. — официантка поставила тарелку с дымящимся супом перед котом, а мне принесли пельмешки на пару, которые здесь назывались Дим-Санами.

— О, спасибо! — кошак втянул аромат и чихнул: