Изгнанник. Арка 3. Том 2 - Дмитрий Янтарный

— У нас есть ты, — тихо сказал Гимлав.

— Я тоже, представьте себе, не бессмертен, — хмыкнул я, — в этих условиях моё тело, не привыкшее к таким высоким температурам, продержится от силы тридцать-сорок аквот. И, как вы понимаете, с каждой аквотой мои силы будут иссякать, тело стареть и быстрее уставать. А желание жить — когда заставлять себя жить дальше нет ни одной причины — пропадёт ещё быстрее, а вместе с ним — и способности к чарам. И что потом?

— Значит, мы примем неизбежное, — прорычал Лексаб, — если не останется способов для выживания — это будет означать закат нашей расы, с которым останется только смириться. Но до тех пор, пока у нас есть хотя бы одна возможность выживать — мы будем пользоваться ею до конца.

— Вам действительно хватит силы жить вот так? — я не выдержал и с презрением посмотрел на Лексаба, — жить, руководить, рожать детей, зная, что ваш мир находится на краю пропасти и может рухнуть туда в любой момент?!

— У нас нет выбора: жить или умирать, — ответил Гимлав, — если уж мы живём, то будем бороться за жизнь до последнего вздоха.

— Мы ходим по кругу, — устало выдохнул я, — я не стану больше вам помогать. Если вы знаете, что поступаете подло и отправдываете свою подлость якобы отсутствием выбора — нам больше не о чем говорить. Вы достаточно паразитировали на тех, кто не мог дать вам сдачи ни сейчас, ни 149 аквот назад.

— Не страшно, — ухмыльнулся Лексаб, — мы знали, что ты будешь брыкаться и сопротивляться. Но ничего, недельку посидишь без еды — а там, глядишь, мы до чего-нибудь, да договоримся. Уведи его.

— Одну минуту, — я снова поднял глаза, — если вы помните, в первый день я сказал, что однажды потребую от вас две вещи за свои услуги. Я желаю получить их сейчас. Я желаю получить Кинжал Жизни и Кинжал Хаоса.

Лексаб в ответ на эти слова издевательски расхохотался. Гимлав тоже смотрел на меня с таким умилением, словно перед ним стоял трёхлетний карапуз, гордо вещающий о том, как он вырастет и станет самым богатым в мире. Только у Викая не изменилось выражение лица. Напротив, он смотрел на меня так внимательно, что становилось неуютно. При том, что я сейчас наглядно им доказал, кто здесь прав, а кто виноват, и тот факт, что я стоял перед ними на коленях, ни о чём не говорил.

— Боюсь, ты не в том положении, чтобы ставить нам условия, — хмыкнул Лексаб, — и уже тем более — требовать такое.

— Значит, полученная вами вода не стоила этих игрушек? — скептически спросил я, — и вы не готовы держать своё слово?

— Зачем они тебе? — спросил Гимлав.

— Это уже моё дело, — ответил я, — я тоже вас не особо спрашивал, что вы делаете с водой, которую я вам даю. Хотя готов поспорить: на питьё расходовалась едва ли пятая её часть.

— Ах, ах, ах, что же нам делать, — сокрушённо покачал головой Лексаб, — надо как-то спасать своё слово. А то позор нашей репутации. Там, кажется, ещё какое-то условие было? — спросил он Викая.

— Да, разумеется, — кивнул тот, по-прежнему не собираясь улыбаться, — у нас было трое суток на то, чтобы отдать тебе эти вещи. Так что ты, Дэмиен, трое суток посиди без еды. Подумай над своим поведением и своим положением. Осознай, какое благо для тебя то, что мы готовы простить тебе наши увечья. И через три дня мы поговорим снова, и тогда, надеюсь, ты будешь более сговорчивым. Я понятия не имею, для чего тебе понадобились эти вещи, но ты прав: если ты будешь продолжать снабжать нас водой, мы будем готовы с ними расстаться. А теперь хватит, нас ждут другие дела. Маис! Уведи его отсюда!..

Глава 3.7

Глава 7. Неожиданная помощь.

Сразу после этих слов градоправители поднялись со своих кресел и направились к выходу. Маис же не спешил поднимать меня на ноги. Вероятно, по его мнению мне следовало с почтением смотреть, как градоправители величаво несут свои искалеченные в бою телеса решать проблемы мирового масштаба. Впрочем, уже через пять секунд гвардеец снова подхватил меня за шиворот и поставил на ноги.

— Топай! — коротко скомандовал он, развернув меня в сторону камер. И когда мы шли мимо капсул, Маис остановил меня возле последних четырёх заполненных.

— И кто, — хрипло спросил он, — кто из них мой отец?

— Зачем мне тебе это говорить? — насмешливо спросил я, — если вы посадили их сюда — они все неизбежно сдохнут, и куда раньше, чем ты думаешь.

Эти слова для меня даром не прошли. Потому что в следующее мгновение Маис прижал меня к себе, а в горло мне упёрся клинок.

— Говори! — прорычал.

— Давай, убей меня, — с такой же ненавистью прошипел я, — вы бы знали, до какой степени меня достал ваш убогий мирок, ваша раса паразитов, ваша бесконечная подлость. Я устал мучиться, давай, убей меня!

Маиса эта отповедь поразила настолько, что он значительно ослабил хватку и убрал клинок. Но спустя несколько секунд я услышал его умоляющий шёпот.

— Прошу тебя!

Я вздохнул. В этом ли заключается настоящая сила? Когда тебе угрожают, тебя оскорбляют, тебя заставляют — ты всегда в состоянии дать отпор, да так, что ни у кого и мысли не возникнет попробовать сделать это снова. Но когда кто-то обнажает перед тобой свою слабость, свои уязвимые места и искренне просит о помощи… у тебя нет сил отказать.

— Тот, что синий. С усами.

После этих слов Маис отпустил меня и подошёл к указанной капсуле. Тронул её рукой. Стоял он так долго, почти три минуты. Потом, развернувшись и вытирая подозрительно блеснувшие глаза, едва слышно шепнул мне:

— Спасибо.

После этого он повёл