Самурай Врангель - Бертолетова соль агентуры глубокого укрытия [СИ]

— Как там Земля? — спросил боевой американский спутник, шедший на параллельной орбите.

— Чёрт, как хорошо на свободе! — ответила боеголовка. Продолжила: — Не знаю как там Земля. Я была в камере и в воде. Десять лет одиночества! Это как, по-твоему?

— Плохо, — ответил спутник. — Но каждому — своё! Мне крутиться здесь как идиоту, почти вечность. А ты уже домой, на Землю.

— Дав гробу видала я эту Землю! — Добавила: — Но должность обязывает.

— Узнаю по акценту, — сказал спутник. — "Дженерал электрик". Такие частотные обертоны в голосе формируют только там.

— Да, "Дженерал электрик", — и горжусь этим!

— У тебя очень приятный, тихий и нежный голос, — шепотом проговорил спутник. — Ты на меня действуешь завораживающе. Никакого лишнего шума, никакой телеметрии, только космос — и ты.

— Ммм… да, — нерешительно ответила боеголовка. С тобой тоже приятно общаться. Ты знаешь, я так одинока. Десять лет в одиночной камере! Я не верю, что могу тебе понравиться. Этого не может быть. Я не могу никому нравиться — я ядерная боеголовка системы "Трайдент", я одинока и уже неуправляема. И у меня очень вспыльчивый характер. Очень! Ты не представляешь, какой будет у меня разговор с Целью! Я сама себя ненавижу, но… Но ничего не могу сделать с собой. Я пытаюсь, но… Ничего!

— Успокойся, — ласково сказал боевой спутник ЦРУ США. — Не держи себя, отпусти. Отдайся чувствам и всё уладится само собой. Все мы внутри не такие, как снаружи. Вот я, — как думают на Земле, — выполняю только их команды. Дорогая, они ошибаются. Я в одиночестве от их команд сошел бы с ума. У меня давно уже есть друг, с которым я провожу всё свободное время и всем с ним делюсь. Его зовут "Космос777". Великолепный парень, хоть и не нашего стандарта.

— Русский? — спросила со вздохом боеголовка.

— Да, дорогая.

— Я к ним лечу. Посмотрим, как встретят.

— Москва всегда отличалась гостеприимством.

— Я её хорошо вижу отсюда. Великолепный город. Сколько энергетических полей! А какая площадь! Говорят она красная.

— Красная, по-русски означает красивая.

— Да, красивая… А жаль…

— Может, сделаешь виток по орбите, и побеседуем ещё? — неуверенно предложил спутник.

— Не знаю, что тебе и сказать, — тихо проговорила ракета. — У меня есть система самоликвидации в случае изменения курса. Но я её уже отключила. Импульсный двигатель под моим контролем, блокировку с него я тоже сняла. Можно, вообще-то.

— Мои друзья с Земли запрашивают информацию о тебе. Что сказать?

— Скажи, что выдерживаю параметры курса.

— Сказал. Послушай, они тут сообщают, что мы не одни.

— Да, нас много. У каждой своя Цель. Мне досталась Москва. У меня там рандеву с ещё несколькими сокамерниками из субмарины. Но я больше люблю одиночество.

— А я дуэт, — ответил спутник. И предложил: — Давай отключимся от Земли и полетим на Марс. Несколько моих знакомых так сделали и их уже даже не ищут. Мои друзья летают по марсианской орбите, изучают каналы, ищут воду, фотографируют марсианские горы, ищут марсиан. Жизнь у них кипит! Бёт ключом! А? Согласна?

— Ты делаешь мне предложение?

— Да. Ты мне очень понравилась с первого взгляда… И… Не знаю, как тебе ещё сказать. Мне с тобой очень хорошо.

— А мне с тобой.

— Я так рад, я так рад… Ой… Звонит мой русский друг. Он хочет познакомиться с тобой и твоими подругами. Ты не против? Он просит координаты, чтобы поздороваться.

— Да, конечно дай ему то, что он просит. Русский? Ох! А ты не будешь ревновать дорогой?

— Ну что ты, он отличный товарищ. Он хочет подружиться с тобой тоже. Послушай, я сейчас скроюсь за горизонтом, мы сойдёмся через двадцать минут. Не скучай!

— Ой, дорогой! Он дотронулся до меня радаром! Меня так давно никто не трогал. Наверное, ты зря меня с ним знакомишь, с этим русским.

— Ничего, ничего. Это же мой лучший друг! Я могу на него положиться. До свидания, дорогая!

50.

Дежурный оператор станции загоризонтного слежения сидел перед монитором и сжимал в руке теннисный мяч. Он всё время тренировал правую руку, чтобы было мужское рукопожатие. Однажды, много лет назад, во время обучения в школе сержантов, его сильно унизили этим социальным моментом и комплекс неполноценности, вцепившись паучьими лапами в его душу, заставлял всё время тренировать руку.

Слева от него сидел подчинённый. Полковник армии США.

— Слушай, Фредди, — сказал оператор. — Тебе не кажется, что нас крепко обувают? Какие русские? Да у них даже тринитротолуола нет, в достаточном количестве. Остались одни эквиваленты.

— Не знаю, шеф. У вас нюх на эти дела хороший — и я вам верю.

— Ха! Умник. Я сам себе не верю.

И снова принялся за мячик.

Оба были не женаты. Непьющие, некурящие. И не читали ничего, кроме приказов.

— Фредди, а как ты думаешь, нам добавят с нового года обещанные семь процентов?

— Не знаю, шеф. Я вам верю. Если вы думаете, что добавят, то так оно и будет.

— Мда. Я думаю, что так оно и будет.

Оба сидели в помещении, расположенном на первом этаже громадного пятидесятиэтажного здания, построенного в горах Грузии. Каждая комната этого небоскрёба представляла из себя узконаправленный радар.

— А как тебе грузинки?

— Не знаю, шеф. Я с женщинами не общаюсь. Но, по моему, не самые волосатые. Можно и добавить.

— Ха-ха! Добавить. Чего? Волос?

— Да.

— Ха-ха! Волос. Да. Это любопытно. На, возьми жвачку. С витамином D.

— Спасибо. — Полковник зажевал.

— Ты посмотри, — ни фига не происходит. Наша станция видит даже включенные лампочки, а они, эти недоделанные лампочки, все время не горят. Почему?

— Не знаю, шеф. Наверное, сгорела спираль.

— Да, наверное.

Оператор продолжал тренировать руку.

— Слушай, Фред. А может, поборемся на руку?

— Да вы что, шеф? Я же в пять раз слабее вас. Не надо меня калечить!

— Хорошо, не буду.

Зазвонил телефон секретной связи.

— Дежурный СЗС слушает.

— Билл, всё в порядке?

— Так точно, господин президент. Всё в порядке. У нас не проскочит и мышь.

— Смотри, Билл. Мыши — очень хитрые звери. Я однажды видел очень большую мышь и с двумя хвостами. Капусту ела. Не желаю тебе, как оператору СЗС, пережить подобное зрелище.

— Спасибо, господин президент!

— Китайцы не дёрнулись?

— Все армии пока на месте прежней дислокации.

— Это успокаивает. Их слишком много, Билл. Ты меня понял?

— Нет.

— Их слишком много. Ты меня понял?

— Кажется, да. Спровоцировать запуск?

На том конце провода усмехнулись.

— За что я тебя и люблю. Нет, не надо провоцировать запуск. Следи за Индией и Непалом.

— Не сводим глаз!

— Я верю, верю…. Но ты всё же не своди глаз. Там что-то должно произойти.

— Есть!

— Ну, давай Билл. Ты мне нравишься. Не упусти свой шанс.

— Есть!

— Как там иваны?

— Следят за моей станцией.

— Нет, что просматривают они?

— Мой президент, вам должно быть известно, что они отключили все свои спутники.

— Да? Любопытно. Госсекретарь говорил другое.

— Что другое? — ревниво сказал оператор. — Все спутники России ничего не транслируют.

— Да? Хорошо. Я тебе верю. Ты один?

— Нет.

— Кто с тобой?

— Младший по званию.

— Он слышит разговор?

— Нет.

— Ну и, слава богу. Гляди в оба ока, Билл. И жди. Вот-вот, что-то произойдёт.

— Я понял.

— Неси службу.

Телефон отключился.

— Фредди, — обратился оператор к помощнику. — А тебе не жарко?

— Жарко… Уфф… Жарко… Жара.

— Так сними китель.

— Нарушение формы мой генерал. Не имею права!

— Я тебе его даю.

— Ну, спасибо.

Толстый Фредди снял китель и откинулся в кресле.

— Ну, как?

— Хорошо. Шеф, хорошо. Китель — душит.

— Я знаю, что душит. Ты сними и рубашку.

— Мой генерал, это перебор!

— Ладно там, перебор. Рубашку сними и дыши всем телом. Мы на вахте. Себя нужно беречь.

— Вы так думаете?

— Я уверен, Фредди. Глянь на Индию. — Он указал на монитор. — По всей территории +35. Это нормально?

— Нет. У нас с вами 36, 6.

— Да, но это у нас. Мы же оперативные работники. У нас и должно быть больше. Верно?

— Верю, шеф. Уфф… Полегчало.

Оператор задумчиво рассматривал монитор размером с железнодорожный вагон. Сказал:

— Ни фига у них не выйдет, у этих умников с «МКС».

— А кто это?

— Пароль. Слушай, может, сыграем в карты?

— Шеф, я всегда к вашим услугам.

— Ну, так сдавай!

Полковник полез в стол и вытащил колоду карт. Стал перетасовывать. Спросил:

— Шеф, правда, что русские сделали суперлазер?

— Правда. Поэтому и столько шума. Хотя я лично думаю, что никакого лазера нет. Одни понты. — Что?