Алекс и Алекс 2 - Семён Афанасьев

— Видимо, реакция на стресс, — предположил хозяин комнаты. — Ладно, не отвлекаемся от дела. Давай заново. Дано: трое пленных. Их оборудование — в первом помещении, где сортируют больных. Задача: в течение получаса нужно узнать, куда они лили с комма запись. Затем стереть её на комме и на ресурсе.

— Почему именно в течение получаса? — озадаченно спросила Анна.

— Потому что у меня свидание с девушкой, — снисходительно напомнил парень. — И я не намерен тратить на пустяк более получаса.

— Осталось только узнать у них, где оно лежит, — заставила себя насмешливо фыркнуть Хаас. — И при этом убедить их отказаться таким образом от своих планов.

— Трое пленных. Изолированы. Двигаться не могут. — Насмешливо по слогам повторил Алекс. — Они тебя точно по голове не били?

Анну словно прострелило:

— Ты сказал, пленных? — с запозданием, она наконец поняла, что он имел ввиду.

— У меня свои отношения с такими типами, как они. — Не стал вдаваться в детали хозяин комнаты. — Как говорит наш психолог, «Вы за правду или за счастье?». Ну или, перефразируя: тебе запись удалить? Или свои правила не нарушить? После того, как тебе двумя х#ями в нос чуть не ткнули?

— Согласна. — представительница семейства Хаас наконец взяла себя в руки. — Ты прав. Спасибо ещё раз… А у тебя с Матеушем свои отношения? Он тебя пустит к этим троим?

— А вот это мы сейчас и выясним, — Алекс по-хозяйски принялся отбивать что-то текстом, всё на том же непонятном языке. — Если не пустит он, залезем в окно. Дел на три минуты.

— Решай с доктором. — Уважительно и уже много твёрже кивнула девушка, затем потянулась за своим коммом. — С меня юридическое сопровождение. Давай так… мне всё равно ничего не будет, если что. Давай составим быструю рамку, что ты действуешь по моему поручению. — Посмотрев на его удивлённое лицо, она чуть повысила голос. — Если ты собираешься пытать клановых в медблоке, тебе это лучше делать не по своему почину! Что непонятного?! Или тебе одного полтинника штрафа за Виктора мало?

— Не мало, спасибо, — мгновенно сориентировался её новый и неожиданный товарищ. — А как второго полтинника избежать?

— А вот для этого и есть юристы. — Наконец, впервые за последний час, Анна попала в свою стихию; и теперь чувствовала себя уверенно. — Простейший договор поручения. Нанимаю тебя на час. Всю ответственность за твои действия беру на себя. В рамках привилегий Клана в этом округе, имею право.

— Шукран, — кивнул Алекс, принимая ответ Матеуша. — В смысле, спасибо. О, доктор, оказывается, в курсе вашего замеса. Он что-то кольнул одному из пацанов, и тот всё выложил… Побежали! Может, даже делать им ничего не придётся! Майор говорит, препарат ещё полчаса уверенно действует!

Глава 17

К Коротышке Матеуш относился скорее снисходительно, чем с любовью. Понятно, что у Камилы в адрес пацана сработал банальный материнский инстинкт. Тем более что самой Карвальо, по его личным меркам, замуж было пора давным-давно.

Однако, скорое замужество подчинённой в её же карьерные планы не входило никак, а законов природы никто не отменял. Итогом вполне ожидаемой сублимации стало её общение на короткой ноге с малолетним соискателем Корпуса, имеющим, впрочем, два значительных плюса (в отличие от остального контингента).

Во-первых, Коротышка говорил на одном с ними языке. Да и характером он не сильно отличался от большинства гоняющей в футбол с утра до ночи гопоты, которой так богаты предместья того же Рио.

Во-вторых, попав каким-то чудом в Корпус, пацан реально из кожи лез, пробиваясь вверх, как подорожник сквозь асфальт.

Матеуш, как главный в своём блоке, из любопытства полистал личное дело соискателя с одинаковыми именем и фамилией.

Тот, оказывается, и образовательных курсов набрал, как не в себя (и пока ухитрялся по ним успевать, судя по ведомости).

И формальную работу на полигоне он гнал с опережением графика (это ему сказал старый товарищ, Бак, с которым в своё время… не важно. Не обо всех ветеранах ещё можно говорить вслух. У того же Бака остались и кровники, и недоброжелатели. Он вон даже и имя, и внешность сменил тут, вместе с общим стилем. На всякий случай).

Сейчас Коротышка обратился, пользуясь личной оказией, с дурацкой просьбой. Любого другого майор бы послал сразу и надолго, но сообщение пацана почему-то дочитал до конца. Затем, поддаваясь внезапному импульсу, зачем-то ответил положительно.

Возможно, дело было в том, что Алекс всеми силами искал точки опоры в этой жизни. Не переходя при этом граней того, что сам Матеуш считал недопустимым.

Ладно, препарат всё равно ещё какое-то время действует (на всякий случай). И эту девчонку пострадавшую местами жалко. Она хоть и клановая (то есть, с промытыми мозгами и серьёзными завихрениями на тему собственной исключительности, только по праву рождения), но не самая тупая из них всех. Опять же, Коротышке такой товарищ в будущем может пригодиться. Ему, вон, ещё полста тысяч где-то искать. За чистейшей воды самооборону.

Бог с ним. Нарушение весьма небольшое, а на должности майора — так и вообще не ловленное. Если у молодёжи получится как-то решить проблему нейтрализации одной достаточно нехорошей записи, так тому и быть.

А Матеуш проследит, чтоб всё прошло в допустимых рамках.

Невзирая на профильное образование и профессиональное понимание процессов в психике, майор категорически не хотел признаваться сам себе: несмотря на три с половиной десятка лет за спиной, он до сих пор не вышел из того беззаботного возраста, когда тоже гонял в футбол с утра до ночи. В пригородах одного двенадцатимиллионного города, находящегося далеко в южном полушарии, на другом конце цивилизации.

* * *

— Доктор, мне нужно выяснить, снимали ли эти козлы сразу онлайн или только записывали на телефон, — в медсекторе не трачу времени и сразу перехожу к делу.

— Что дальше? — нейтральным на вид тоном спрашивает Матеуш, косясь на мою спутницу.

— В любом из вариантов, планируется уничтожить запись. По мне, тиражирование такого материала в пабликах в любом сценарии неправильно. — Пожимаю плечами.

— Ты согласен, что можешь таким образом очень подставить лично меня? — уточняет врач.

— Я вначале планировал вообще залезть через окно, чтоб вы и не знали, что я тут, — честно рассказываю весь