Проклятие Шалиона - Лоис МакМастер Буджолд

Обойдя конюшни, Орико и его спутники вошли в здание зверинца. Там они нашли грума Умегата, заранее предупрежденного о визите короля и его сестры. Грум стоял у открытых ворот зверинца, склонив голову с косичками в почтительном поклоне.

– Это Умегат! – представил грума сестре король. – Управляется с моим зверинцем. Рокнариец, но хороший человек.

В глазах Изелль мелькнуло беспокойство, но она подавила его и, кивнув груму, на хорошем придворном рокнарийском сказала:

– Да будет благословен всеми Святыми день твой, Умегат!

Как отметил Кэсерил, грамматически она выразилась не очень точно: в таких формах господин говорит с воином, но не со слугой.

Глаза Умегата расширились, а голова склонилась еще ниже, и он ответил на чистейшем диалекте Архипелага, в грамматических формах, с которыми рабы обращаются к господам:

– Да благословят и ваш день все Святые, моя госпожа!

Кэсерил внимательно посмотрел на грума. Тот явно не был полукровкой, выросшим и воспитанным в Шалионе. Интересно, какими извилистыми путями жизнь привела его сюда, в зверинец короля Шалиона? Желая удовлетворить свой интерес, Кэсерил обратился к нему в формах, которые один слуга, повыше положением, использует по отношению к другому, положением ниже:

– Далеко же тебя забросило от дома, Умегат!

По губам грума пробежала легкая улыбка.

– У вас хороший слух, мой господин, – сказал он. – В Шалионе это редкость.

– Лорд ди Кэсерил – мой наставник! – с удовольствием вставила словцо Изелль.

– Вам повезло с учителем, моя госпожа, но…

И, повернувшись к Кэсерилу, он, сменив тональность (раб обратился к ученому, в гораздо более вежливой форме, чем обращение раба к хозяину), сказал:

– Шалион стал моим домом, Ваша Мудрость!

– Давай же покажем сестре моих питомцев, – вторгся в разговор Орико, которому надоели научные прения его слуги и наставника принцессы. Он приоткрыл льняной узелок, который держал в руках, и заговорщицки ухмыльнулся.

– Вот, – сказал он, – стащил со стола соты с медом. Для медведей. Нужно поскорее отдать им, а то весь на меня вытечет.

Умегат улыбнулся и повел их внутрь прохладного здания зверинца.

Помещение было гораздо более чистым и ухоженным, чем накануне, – даже чище и ухоженнее, чем банкетные залы короля. Орико извинился и нырнул в одну из двух медвежьих клеток. Медведь, спавший там, проснулся и сел. Король присел напротив, на ворох гладкой блестящей соломы, и некоторое время зверь и человек внимательно рассматривали друг друга, причем формами своими медведь и Орико были весьма похожи. Орико вновь раскрыл узелок и разломил на две половины большой кусок медовых сотов. Медведь шумно принюхался, после чего, потянувшись носом к королю, принялся облизывать его пальцы длинным розовым языком. Изелль и Бетрис были поражены красотой гладкого медвежьего меха, но ни одна из них не рискнула присоединиться к королю в клетке.

Умегат провел их к менее опасным, травоядным козам и козлам, и дамы с удовольствием вошли в загон, где принялись гладить нежную шерсть животных и говорить, как красивы их влажные карие глаза и нежные веки. Умегат сообщил дамам, что этих козочек зовут веллами, привезли их откуда-то с севера, из мест, находящихся далеко за Архипелагом, после чего дал им несколько морковок, которые и были скормлены козочкам под попискивание и нежное хихиканье гостей и, к общему удовольствию, людей и животины. Изелль отерла о юбку руку, испачканную слюной веллы, и все под предводительством Умегата отправились к вольеру. Орико же, задержавшийся с медведями, вяло махнул им рукой, предлагая пока обойтись без него.

Черная тень скользнула в темноту коридора снаружи, из двора, залитого солнечным светом и с хлопаньем крыльев и невнятным бормотанием уселась Кэсерилу на плечо. От неожиданности он отпрянул и едва не выскочил из собственных башмаков. Повернув голову, он увидел ту самую ворону, что прилетала утром на его окно – он узнал ее по парочке отсутствующих на хвосте перьев. Ворона уцепилась за плечо Кэсерила и произнесла:

– Кэс! Кэс!

Кэсерил рассмеялся.

– Ты вовремя, глупая птица! Но теперь тебе от меня никакого толку! Хлеба у меня здесь нет!

Он дернул плечом, намереваясь согнать ворону, но та, крепко уцепившись, прокричала в самое его ухо – так, что он поморщился:

– Кэс! Кэс!

Бетрис рассмеялась, удивленная:

– Так это ваш друг, лорд Кэс?

– Утром прилетела на мое окно. Я решил научить ее произносить мое имя. Попробовал, но не думал, что у меня получиться.

– Кэс! Кэс! – не унималась птица.

– Прошу вас, уделяйте больше внимания своему дартаканскому, моя госпожа! – обратился Кэсерил к птице, улыбаясь. – А теперь, сэр ди Ворона, отправляйтесь прочь. Поищите себе рыбу, которую оглушило в водопаде, или дохлую овцу, или еще что-нибудь…

Он вновь попытался сбросить ворону с плеча, но та упрямо держалась за ткань его туники.

– Какие жадные птицы, эти замковые вороны! – проговорил Кэсерил. – Их деревенские сестры сами ищут себе еду, а эти ленивицы ждут, что лакомый кусочек им кто-то принесет и положит в клюв.

– Это точно! – проговорил Умегат с ехидной улыбкой. – Вороны замка Зангра – настоящие придворные в мире ворон!

Кэсерил проглотил приступ смеха и бросил внимательный взгляд на этого безупречного рокнарийского (экс-рокнарийского) грума. Ну что ж, если Умегат проработал здесь достаточно долго, у него было время понять законы придворной жизни.

– Будь ты хоть чуточку покрасивее, цены бы тебе не было, – сказал Кэсерил и вновь попытался сбросить ворону с плеча, но та, взмахнув крыльями, взлетела и уселась ему на макушку, вцепившись когтями в волосы.

– Кэсерил! – прокаркала она со своего нового насеста.

– Вы действительно знаток языков и отличный учитель, милорд ди Кэсерил! – широко улыбнулся Умегат, после чего, обратившись к вороне, уверил ее:

– Все тебя отлично слышат. И я слышу тоже.

И, повернувшись к Кэсерилу, предложил:

– Если вы опустите голову, милорд, я попытаюсь снять вашего пассажира.

Кэсерил так и поступил.

Мурлыча себе под нос что-то по-рокнарийски, Умегат убедил птицу перепрыгнуть ему на руку, после чего отнес ее к дверям и, махнув рукой, отправил в воздух. Ворона захлопала крыльями, закаркала (на этот раз в более традиционной форме) и улетела.

Наконец они дошли до вольера, где оказалось, что Изелль не менее популярна у маленьких ярких птичек, живущих там, чем Кэсерил – у ворон. Крохотные птахи карабкались по рукавам принцессы, и Умегат показал Изелль, как можно заставить эти маленькие существа брать корм прямо из губ кормящего.

Затем они перешли к более крупным птицам. Те сидели на насестах, важно поглядывая на гостей. Бетрис понравилась одна – большая, зеленая, с желтой грудкой и рубиновым горлышком. Она постукивала своим толстым желтым клювом, переваливалась