Пауль Локамп - Есть время жить

Роберт. 6 апреля, утро.

Времени до штурма оставалось всё меньше. Альгис с Айваром еще затемно уехали ставить сети; сосед вспомнил, что у покойного Витьки в сарае должны быть еще — конфискат, надо полагать. Если задумаем рыбу на продажу ловить, то обязательно надо достать — сомневаюсь, чтобы народ добрался до них. Во-первых, лодка нужна, во-вторых, там зомби могут быть, а среди наших поселенцев дурных нет — так рисковать; это мы — на всю голову больные, лезем куда ни попадя, ищем приключения на свою задницу.

Пока народ сети полоскал, занялся амуницией и разметкой забора вместе с Николаем. Его семья понемногу перевозила вещи в соседний дом, а мы ходили по периметру будущей базы и забивали колышки, где надо сверлить дырки под столбы. Валеру Николай еще вчера вечером по стойке смирно построил — видно, втолковал ему «устав гарнизонной службы», чтобы тот не расхолаживался. Подействовало. С самого утра Валерка завертелся, изображая бурную хозяйственную деятельность. Чертил что-то, считал-высчитывал и вздыхал, как больная корова. Разметив забор, прикинули место для огорода и присмотрели на пустом участке сарай, куда можно поселить хрюшек. Правда, их еще найти надо. Придётся по деревням поездить — свиней в литовских деревнях всегда держали, колбасы и скиландис[67] все любят.

Пока возились по хозяйству, вернулись наши рыбаки. Уставшие, мокрые, но довольные. Рыбы у нас в озёрах много, а сеть — это не удочка. Кроме рыбы, притащили ещё и тридцатикилограммового бобра. Убитого, конечно, а не живого. На фиг он нам сдался, живой-то? А так и мясо ничего, а хвост — вообще деликатес, если правильно закоптить. Правда, весной бобры худющие, отощали за зиму. Ничего, съедим и такого. Аста что-то буркнула про бобриную струю; ну, это её хозяйство, пусть занимается.

— Часть оставим себе, а большую часть можно продать ментам. И вообще с ними переговорить было бы неплохо, — Айвар, довольный результатами рыбалки, прямо светился; рыбы они привезли более чем достаточно. Уже не знаю, где они там сети ставили, думаю пару проток перегородили, браконьеры чёртовы.

  — Зомби на той стороне много? — спросил я.

— Видели несколько Морфов, но они умные, блин, прячутся сразу, — Айвар задумался. — Этого ещё нам не хватало, думающих мертвяков. Причём быстрые, заразы, под выстрел не идут!

— Сейчас перекусим и по-быстрому закоптим рыбки, — Альгис хлопнул себя по животу. — Дело нехитрое. Железный ящик, опилки, тридцать минут — и готово.

— Ментам, если к ним поедете, захватите пару копчёных «хвостов», — Николай с удовольствием рассматривал добычу. — Для установления контакта, так сказать.

— Тогда надо не тянуть, а прямо сейчас этим и заняться. Нечего по темноте в город соваться, — я посмотрел на часы. — Нет у нас сейчас возможности на непредвиденные ночёвки в городе.

Роберт. 6 апреля, пять часов вечера.

К территории отдельного Егерского батальона, где во времена СССР располагался 108 полк ВДВ, подъезжали с опаской. Кто знает, какие нынче правила у этих ментов; по-глупому погибнуть — дело нехитрое. Может, они сначала стреляют, а потом имя спрашивают?

— Эй, хватит дрыхнуть на посту, давайте открывайте, черти зелёные[68]!

— Ща кто-то пулю поймает и заткнётся, раз и навсегда, — из сторожевой вышки, построенной у ворот, выглянул здоровый парень в бронежилете и с G-36 наперевес. — Проваливайте!

— Слышь, pareigūnas[69],  не борзей, не на дороге с волшебной палочкой. Консервы, поди, надоели? Есть рыба и дело к комиссару.

— Какой тебе комиссар, нахрен, их у нас тут как собак нерезанных! Ехал бы ты, пока цел!

— Зови комиссара Александра из учёбки. Скажи, что Роберт и Айвар приехали, по делу. Давай, не томи, сам не можешь позвать — так зови начкара, у нас тоже время не халявное, с тобой здесь легкие студить. Рыба может испортиться!

— Ща, прямо так он и прибежал, с тобой разговоры разговаривать...

Мы с Айваром достали копчёного подлещика и разложились закусить прямо на капоте машины. Всё-таки реклама — великая вещь! А ты смотри, глотай слюни, голову даю на отсечение — сидишь на каше, консервах и сухом пайке. Дежурный посмотрел на нас, потом что-то забубнил в рацию. Еще через пятнадцать минут приоткрылись ворота и к нам вышел Саша, комиссар полиции, которого мы хорошо знали ещё до эпидемии.

— Какие люди, Боже мой! — он развёл руками. — Живые, при колёсах, и ещё жрут разные деликатесы рядом с голодным караульным, навлекая на себя справедливое возмездие. Наглые вы, мужики! А если бы шмальнули в вас?

— Ну, шмальнули бы, и что? Имели бы пару рыбьих хвостов и двух зомбей. А мы по делу, причём выгодному.

— Узнаю наглых рекламистов, даже на том свете будете торговаться, чтобы выбить местечко повыше, арфу погромче и облако помягче, — Сашка посмотрел на подлещика и нагло оторвал ему хвост.

— До того света ещё дожить надо. А что до наглости — так жизнь такая. Дело к тебе есть.

— Говори про дело. Вкусно. Сами коптили?

— Сами. Рыбу в машине видишь? Можем сюда раз в неделю привозить. Конечно, всю вашу ораву не накормим, но у вас, думаю, равноправия нет, так что хоть начальство полакомится. Ну и детишкам, может, достанется, им на пайках и консервах тоже не сахар.

— Есть у нас кто рыбу привозит, — обсасывая хвост заявил Сашка. — Каунасское море[70] рядом. А что взамен хотите?

— Судя по тому, как ты за подлещика уцепился, не очень-то и привозят! — Айвар усмехнулся. — Сейчас нужны патроны, а потом бензин и так, по мелочи.

— Патроны какие?

— Разные, например, 7,62x39 и люгеровская девятка, желательно экспансивка.

— Семёрки нет. Точнее, есть, но мало. А люгеровских... Можем подбросить. Сколько хочешь патронов за весь товар? Рыба-то хоть свежая?

— Смотри сам, час назад еще плавала. Здесь пятьдесят килограмм рыбы. По старым ценам это где-то на 600-700 литов. Но если патроны ещё можно достать, то рыба — вещь такая, её ловить надо, а вам, думаю, некогда. Если и привозят, то не очень часто, так что, сильно не наглея, тысяча люгеровских патронов.

— Ну вы борзые, — Сашка заглянул в открытый багажник машины, где в полиэтиленовых мешках трепыхалась рыба.

— Мы всегда такими и были, только маскировались под скромных.

— Столько не дам, и не мечтайте, делите на два, тогда, может, подумаю.

— Фиг, лучше мы воякам эту рыбу предложим, будет проще.

— К воякам соваться не советую, они вообще стали отмороженные, хуже бандитов.

— Кстати, про бандитов, — я взял его под локоть. — Ты знаешь, что в Рамучай целая банда окопалась?

— Знаю, — Сашка пожал плечами, — Эдгар энд компани. Приезжал тут на днях, с начальством что-то обсудить.

— Эдгар приезжал? — мы вытаращились на него.

— А чему вы удивляетесь, парни? Наш начальник еще молодым опером был, когда Эдик первый раз на нары загремел, по-моему, наш шеф его и арестовывал. Так что у них было о чем поговорить. Знаешь, как бывает, «бойцы вспоминали минувшие дни». Эта эпидемия многое с ног на голову поставила, так что нет уже ни бандитов, ни ментов. Можно заново летоисчисление начинать.

— Ну, раз так, то восемьсот патронов.

— Пять сотен, и ни патроном больше. Еще копчёная рыба есть?

— Есть еще четыре подлещика и несколько угрей. Семьсот и забирай.

— Шестьсот, оглоеды! Внутрь не приглашаю — запрещено.

— Семьсот и даже на чаёк не просимся.

— Ладно, сейчас принесу, ждите.

— Отгородились от народа, защитники народные. Подождём, куда мы денемся.

Роберт. 7 апреля, утро

 — Добрый день, Роберт. Отец просил передать, что то, о чём вы у него просили, сделано, и план сработал. Завтра ждём в девять, как и договаривались, на блокпосту. Поедем двумя машинами?

— Думаю, да. В нашей трое, к вам я подсяду, чтобы связь держать между машинами.

— Что-нибудь ещё надо?

— Да, передайте отцу, что наша договорённость будет в силе, если ваши отморозки не будут беспредельничать в посёлке. Грабить вы, конечно будете, куда денетесь, но без убийств, насилия и захвата пленных. Если такое случится, не обессудьте, завалим по беспределу сразу, — смотри ты, а Линас вылитый папашка, вон как глазки блеснули.

— Договоренность касается только вашего окружения, если не ошибаюсь, — его голосом можно гвозди забивать.

— Да, но разговор был, что ваши будут грабить. Про насилие, убийства и прочее разговора не было. Давайте уж без казуистики обойдёмся.

— Я передам отцу вашу просьбу...

— Да это не просьба, это констатация факта. Просто информация о нашем договоре быстро станет известна всем жителям посёлка, что, естественно, вызовет отрицательную реакцию. Пока будете только грабить, люди будут молчать и тихо нас ненавидеть, но если кто-то из них погибнет или, ещё хуже, будет изнасилован, то нам в отместку могут и красного петуха пустить, и в спину шмальнуть. Так как это будет реакцией на ваши действия, то мы, расценивая как провокацию с вашей стороны, примем соответствующие меры.